А Розмэри очень легко попадала в такие положения, чему виной была сумбурная смесь французского воспитания с наложившимся позднее американским демократизмом — тем более что знаменитостью она сделалась всего лишь полгода назад.
Мистеру Маккиско, сухопарому господину лет тридцати, рыжему и в веснушках, упоминание о «заговоре» явно не нравилось.
Он сидел лицом к морю и смотрел на волны, но тут, метнув быстрый взгляд на жену, повернулся к Розмэри и сердито спросил ее:
— Давно приехали?
— Сегодня только.
— А-а.
Должно быть, он счел, что этим уже дано разговору другое направление, и взглядом призвал остальных продолжать в том же духе.
— Думаете пробыть здесь все лето? — невинно спросила миссис Маккиско.
— Если так, вы, вероятно, увидите, чем кончится заговор.
— Ради бога, Вайолет, довольно об этом! — взвился ее супруг.
— Найди себе, ради бога, другую тему!
Миссис Маккиско склонилась к миссис Абрамс и проговорила громким шепотом:
— У него нервы.
— Никаких у меня нет нервов, — зарычал мистер Маккиско.
— Вот именно, никаких.
Он явно кипятился — бурая краска расползлась по его лицу, смешав все доступные этому лицу выражения в какую-то неопределенную кашу.
Смутно чувствуя это, он поднялся и пошел в воду. Жена догнала его на полпути, и Розмэри, воспользовавшись случаем, последовала за ними.
Сделав несколько шагов, мистер Маккиско шумно втянул в себя воздух, бросился вплавь и отчаянно заколотил вытянутыми руками по воде, что, по-видимому, должно было изображать плаванье кролем. Очень скоро воздуха ему не хватило, он встал на ноги и оглянулся, явно удивленный, что все еще находится в виду берега.
— С дыханием у меня не ладится.
Не знаю, как правильно дышать.
— Он вопросительно смотрел на Розмэри.
— Выдох делается под водой, — объяснила Розмэри.
— А на каждый четвертый счет вы поднимаете голову и делаете вдох.
— Все остальное для меня пустяки, вот только дыхание.
Поплывем к плоту?
На плоту, мерно покачивавшемуся от движения волн, лежал человек с львиной гривой.
Как только миссис Маккиско ухватилась за край настила, плот неожиданно накренился и сильно толкнул ее в плечо, но человек с львиной гривой вскочил и помог ей влезть.
— Я испугался, как бы вас не стукнуло по голове.
Голос его звучал неуверенно и даже робко; Розмэри удивило необыкновенно печальное выражение его лица, скуластого, как у индейца, с длинной верхней губой и огромными, глубоко запавшими глазами цвета темного золота.
Свои слова он произнес одной стороной рта, как будто надеялся, что они дойдут до миссис Маккиско каким-то кружным путем и это умерит их силу. Минуту спустя он прыгнул в воду, и его длинное тело, неподвижно распластавшись на волне, пошло к берегу.
Розмэри и миссис Маккиско следили за ним глазами.
Когда затухла инерция толчка, он круто сложился пополам, на миг выставив из воды худые ляжки, и тотчас же исчез под водой, только пена вскипела на поверхности.
— Прекрасный пловец, — сказала Розмэри.
Миссис Маккиско откликнулась с неожиданной яростью:
— Зато дрянной музыкант.
— Она повернулась к мужу, который после двух неудачных попыток кое-как вскарабкался на плот и, обретя равновесие, хотел было принять непринужденную позу, но пошатнулся и чуть не упал.
— Я сказала, что Эйб Норт, может быть, и хороший пловец, но музыкант он дрянной.
— Да, да, — ворчливо согласился Маккиско.
Видимо, это он определял круг мыслей своей жены и не разрешал ей особых вольностей.
— Лично я — поклонница Антейля.
— Миссис Маккиско снова повернулась к Розмэри, на этот раз с некоторым вызовом.
— Антейля и Джойса.
У вас там, в Голливуде, возможно, и не слыхали о таких, но, к вашему сведению, мой муж — автор первой критической работы об «Улиссе», появившейся в Америке.
— Курить хочется, — сказал мистер Маккиско.
— Больше меня в данный момент ничего не интересует.
— У Джойса вся сила в подтексте — верно я говорю, Элберт?
Вдруг она осеклась.
Невдалеке от берега купалась женщина в жемчужном колье вместе со своими двумя детьми, и в это мгновение Эйб Норт, поднырнув под одного из них, вырос из воды, точно вулканический остров, с ребенком на плечах.
Малыш визжал от страха и восторга, а женщина смотрела на них без улыбки, спокойно и ласково.
— Это его жена? — спросила Розмэри.