— Н-ну, такой роман!
Поль встал, усмехаясь, но не ушел, а облокотился на спинку стула.
— Если вы в самом деле хотите уехать, мистер Норт, то завтра на «Франции» отплывают двое ваших знакомых. Слим Пирсон и мистер — как же его фамилия?
Мистер — мистер — сейчас припомню — высокий такой, недавно отпустил бороду.
— Ярдли, — подсказал Эйб.
— Мистер Ярдли.
Они оба едут на «Франции».
Он уже собрался вернуться к своим обязанностям, но Эйб сделал попытку задержать его.
— Да мне надо ехать через Шербур.
Мой багаж ушел этим путем.
— Багаж в Нью-Йорке получите, — уже на пути к стойке сказал Поль.
Логичность этого замечания дошла до Эйба не сразу, но он обрадовался тому, что кто-то о нем думает, верней, тому, что можно и дальше пребывать в состоянии безответственности.
Между тем посетителей в баре все прибавлялось. Первым появился высокий датчанин, знакомый Эйбу по встречам в других местах.
Он выбрал столик у противоположной стены, и Эйб сразу понял, что там он и проведет весь день — будет пить, есть, читать газеты, вести разговоры со случайными соседями.
Эйбу вдруг захотелось пересидеть его.
С одиннадцати часов в бар стали забегать студенты.
Примерно в это время Эйб и попросил служителя соединить его по телефону с Дайверами; но пока тот дозванивался, у Эйба появились еще собеседники, которых он решил тоже подключить к разговору, и это создало невообразимую путаницу.
Время от времени в сознании Эйба всплывал тот факт, что надо бы пойти вызволить из тюрьмы Фримена, но от всяких фактов он упорно отмахивался, как от видений ночного кошмара.
К часу дня бар уже был переполнен; среди шумной разноголосицы официанты делали свое дело, считали выпитое, переводили его количество на понятный клиентам язык цифр.
— Так, значит, два виски с содовой… и еще одно… два мартини и потом третье… для себя вы ничего не брали, мистер Куотерли… значит, два раза по три.
Всего с вас семьдесят пять франков, мистер Куотерли.
Мистер Шеффер говорит, он больше ничего не заказывал, — последний раз было только виски для вас… Мое дело исполнять… покорно благодарю.
В суматохе Эйб остался без места и теперь стоял, слегка пошатываясь, среди своей вновь приобретенной компании.
Чей-то песик, топтавшийся у него под ногами, запутался в них своим поводком, но Эйб ухитрился высвободиться, ничего не опрокинув, и должен был выслушать множество извинений.
Потом его пригласили позавтракать, но он отказался.
Скоро Тринбраса, объяснил он, в Тринбраса у него назначено деловое свидание.
Немного спустя он откланялся с безупречной галантностью алкоголика, вышколенного временем, подобно арестанту или старому слуге, и, повернувшись, обнаружил, что горячка в баре схлынула так же стремительно, как и началась.
Датчанин напротив завтракал с собутыльниками.
Эйб тоже заказал себе завтрак, но почти не притронулся к нему.
Он просто сидел и с удовольствием вновь переживал прошлое.
От винных паров самое приятное из прошлого перемешивалось с настоящим, словно оно все еще происходит — и даже с будущим, словно будет происходить всегда.
В четыре часа к Эйбу подошел служитель.
— Там вас спрашивает цветной, по фамилии Петерсон, Жюль Петерсон.
— Господи!
Как он меня нашел?
— Я ему не говорил, что вы здесь.
— Откуда же он узнал?
— Эйб чуть было не повалился на стол, заставленный посудой, но сумел овладеть собой.
— Говорит, что обошел подряд все американские бары и отели.
— Скажите ему, что меня здесь нет… — Служитель уже приготовился идти, когда Эйб, передумав, спросил:
— А его сюда пустят?
— Сейчас узнаю.
Поль, к которому адресовался служитель, оглянулся и покачал головой, но, увидев Эйба, подошел сам.
— Простите, мистер Норт, но я не могу разрешить.
Эйб с трудом заставил себя встать и вышел на Rue Cambon.
24
Со своим кожаным портфельчиком в руках Ричард Дайвер вышел из комиссариата Седьмого округа (оставив Марии Уоллис записку, подписанную
«Диколь», как они подписывали письма знакомым в начале своей любви) и отправился в мастерскую, где заказывал сорочки. Там вокруг него всякий раз поднималась суета, непропорциональная стоимости его заказа, и ему было стыдно.
Стыдно вводить в заблуждение этих бедных англичан своими изящными манерами, своим видом человека, владеющего ключом к благоденствию, стыдно просить закройщика переколоть складочку на шелку рукава.
Прямо оттуда он зашел в бар отеля «Кринон», выпил кофе и проглотил рюмку джина.