Надеюсь, это вас не слишком затруднит.
Уважающая вас Бетт Эван Уоррен.»
Дик пришел в ярость — ей ведь прекрасно известно, что у него велосипед, но записка составлена в таких выражениях, что отказать невозможно.
Нарочно сводит нас вместе!
Родственная забота, помноженная на уорреновский капитал!
Но он ошибался: Бэби Уоррен ни о чем таком не помышляла.
Она уже подвергла Дика взыскательной оценке, измерила его со всех сторон своей кривой англофильской линейкой и забраковала — несмотря на то что, в общем, он ей пришелся по вкусу.
Но он был явно чересчур «интеллигент», и она отправила его на одну полочку с компанией полунищих снобов, с которой одно время зналась в Лондоне. Слишком высовывается вперед, чтобы можно было счесть его подходящим.
Аристократического — как она понимала это слово — в нем, при всем желании, ничего нельзя было найти.
Притом еще и неподатлив — она успела заметить несколько раз, как во время разговора у него вдруг делались пустые глаза; есть такие люди — говорят с вами, а сами витают где-то далеко.
Николь еще в детстве раздражала ее своей чрезмерной непринужденностью, а за последнее время она по вполне понятным причинам привыкла считать ее «отпетой»; и, во всяком случае, доктор Дайвер не тот тип врача, которого она мыслила себе в качестве члена семьи.
Она просто-напросто хотела использовать его как удобную оказию.
Но вышло именно так, как если бы догадка Дика была верной.
Поездка по железной дороге может быть мучительной, скучной или забавной; иногда это испытательный полет, иногда — эскиз другого, будущего путешествия. Как и всякий день, проведенный вдвоем, она может показаться очень долгой. Утро проходит в спешке, пока оба не спохватываются, что голодны, и не принимаются закусывать вместе; после полудня время замедляется, ползет почти нестерпимо, но под конец снова набирает скорость.
Дику больно было видеть жалкую радость Николь; для нее это все же было возвращение домой, потому что другого дома она не знала.
Ничего между ними в тот день не произошло, но когда он простился с ней у ворот скорбного заведения на Цюрихском озере и она, прежде чем войти, еще раз оглянулась на него, он понял, что ее судьба теперь стала их общей судьбой, и это навсегда.
10
В начале сентября доктор Дайвер сидел с Бэби Уоррен за чашкой чаю на террасе цюрихского отеля.
— Едва ли это благоразумно, — сказала она.
— Мне как-то не вполне ясны ваши побуждения.
— Не стоит вести разговор в таком тоне.
— В конце концов Николь — моя сестра.
— Это еще не дает вам права разговаривать со мной в таком тоне.
— Дика злило, что он должен молчать обо всем, что знает.
— Николь богата, но из этого не следует, что я авантюрист.
— То-то и есть, что Николь богата, — не уступая, пожаловалась Бэби.
— В этом все дело.
— А сколько у нее денег? — спросил Дик.
Бэби так и подскочила; а он продолжал, мысленно смеясь:
— Видите, как глупо все получается.
Я бы предпочел иметь дело с кем-нибудь из ее родственников-мужчин…
— За все, что касается Николь, отвечаю я, — решительно объявила Бэби.
— И мы вовсе не утверждаем, что вы авантюрист.
Мы просто не знаем, кто вы.
— Я доктор медицины, — сказал он.
— Отец мой — священник, теперь уже на отдыхе.
Жили мы в Буффало, и в моем прошлом нет тайн.
Учился в Нью-Хейвене; потом получил стипендию Родса.
Мой прадед был губернатором Северной Каролины, и я — прямой потомок Безумного Энтони Уэйна.
— А кто такой был Безумный Энтони Уэйн? — подозрительно спросила Бэби.
— Безумный Энтони Уэйн?
— Во всей этой истории безумства и так достаточно.
Он безнадежно покачал головой и в эту минуту увидел Николь — она вышла на террасу и глазами искала их.
— Не будь он безумен, он бы, верно, оставил не меньшее наследство, чем Маршалл Филд.
— Все это очень хорошо, но…
Бэби была права и не сомневалась в этом.
Немного нашлось бы священников, способных выдержать сравнение с ее отцом.
Уоррены были по меньшей мере герцогами — только американскими, без титула. Фамилия Уоррен, занесенная в книгу для приезжающих, поставленная под рекомендательным письмом, упомянутая в затруднительных обстоятельствах, в одно мгновенье преображала людей — психологический феномен, который, в свою очередь, воздействовал на Бэби, приучая ее сознавать свое высокое положение.
Факты она знала от англичан, у которых на этот счет имелся более чем двухсотлетний опыт.
Но она не знала, что в течение разговора за чайным столом Дик дважды едва не швырнул ей в лицо отказ от своего предложения.