Клиника старая, но оборудование там современное, во всяком случае, большая его часть.
Браун болен и хочет уехать в Австрию, — умирать, как я понимаю.
Такой случай выпадает раз в жизни.
Вы да я — лучше пару и подобрать трудно.
Только не говорите ничего, дайте мне кончить.
По желтым огонькам в глазах Бэби Дик понял, что она прислушивается.
— Это будет наше общее дело.
Вы получите базу, лабораторию, собственный экспериментальный центр.
И это вас не так уж свяжет — достаточно, если вы будете проводить на месте полгода, самые лучшие месяцы.
А на зиму сможете уезжать в Америку или во Францию и писать свои книги на основе новейшего клинического материала.
— Он несколько понизил голос.
— И для вашей семьи тоже может оказаться полезной близость клиники с ее атмосферой, ее налаженным режимом.
— Эта тема явно не встретила сочувственного отклика, и Франц поторопился как бы поставить точку, высунув и тотчас же спрятав кончик языка.
— Мы с вами разделим функции.
Я буду главным администратором, а вы — теоретиком, высококвалифицированным консультантом и все такое прочее.
Я знаю себе цену. У меня нет того, что называется талантом, а у вас есть.
Но меня считают хорошим клиницистом, и я основательно знаком с современными методами лечения.
Мне ведь подолгу приходилось фактически руководить клиникой.
Профессор в восторге от этого плана, он меня, как говорится, благословил обеими руками.
Тем более что сам он, по его словам, собирается жить вечно и работать до последней минуты.
Дик мысленно рисовал себе все это в образах, прежде чем подойти к вопросу по-деловому.
— Ну, а финансовая сторона? — спросил он наконец.
Все в Франце пришло в движение — подбородок, брови, неглубокие морщинки на лбу, пальцы, локти, плечи; мышцы ног так напряглись, что обозначились под плотной материей, сердце подкатилось к самому горлу, голос возникал где-то прямо во рту.
— Вот в этом-то и загвоздка!
Деньги! — горестно воскликнул он.
— Денег у меня мало.
Браун оценил клинику в двести тысяч долларов на американские деньги.
Необходимая модернизация, — последнее слово он отчеканил, пробуя на вкус каждый слог, — обойдется в двадцать тысяч долларов.
Но эта клиника — золотое дно. Я в этом убежден, хотя даже еще не знакомился с делами.
Вложив в нее двести двадцать тысяч долларов, мы можем рассчитывать на твердый доход не меньше, чем…
Бэби уже просто сгорала от любопытства, Дик решил сжалиться над ней.
— Скажите, Бэби, — обратился он к ней, — ведь верно, если европейцу срочно понадобился американец, можно ручаться, что речь пойдет о деньгах?
— А в чем дело? — невинно спросила она.
— Вот этот молодой приват-доцент желает, чтобы мы с ним пустились в большую коммерцию — открыли лечебницу с расчетом на американских пациентов.
Франц с тревогой воззрился на Бэби, а Дик между тем продолжал:
— Но кто мы такие, Франц?
Вы носите имя, прославленное отцом и дедом, а я написал два учебника психиатрии.
Довольно ли этого, чтобы привлечь больных?
И потом, у меня тоже нет таких денег — даже и десятой доли нет.
— Он поймал недоверчивую усмешку Франца.
— Честное слово, нет.
Николь и Бэби богаты, как Крезы, но мне пока не удалось прибрать к рукам их богатство.
Теперь вся компания слушала их разговор, — может быть, и та девушка за соседним столом тоже, подумал Дик.
Эта мысль показалась ему забавной.
Он решил — пусть Бэби поговорит за него; мы часто позволяем женщинам вести спор, исход которого от них не зависит.
Бэби вдруг стала копией своего деда, такая же трезвая и предприимчивая.
— По-моему, вам стоит подумать над этим предложением, Дик.
Я, правда, не слышала, что говорил доктор Грегори, но мне лично кажется…
Девушка за соседним столом нагнулась в облаке дыма и зачем-то шарила по полу.
Лицо Николь приходилось как раз напротив лица Дика — ее красота, сейчас намеренно трогательная, ищущая, притягивала его любовь, всегда готовую служить ей оплотом.