Я этого терпеть не могу!
— Дорогая миссис Аллен, — воскликнула Кэтрин, — почему же вы мне раньше об этом не сказали?
Если бы я знала, что этого делать не следует, уверяю вас, я вообще не ездила бы с мистером Торпом. Я думала, вы предупредите меня, если увидите, что я поступаю не правильно.
— Так оно и есть, моя дорогая, можете на меня положиться. Перед отъездом я обещала миссис Морланд заботиться о вас, насколько это окажется в моих силах.
Но нельзя быть чересчур требовательной.
Как говорит ваша добрая матушка, молодежь остается молодежью Вы помните, когда мы приехали, я не хотела чтобы вы покупали этот узорчатый муслин. Но вы все же его купили.
Молодежь не любит, когда ей слишком многое запрещают.
— Но тут ведь речь шла о действительно важном обстоятельстве. Не думаю, чтобы вам трудно было меня убедить.
— То, что случилось, не так уж страшно, — сказал мистер Аллен. — Но я бы, дорогая, советовал вам больше не ездить с мистером Торпом.
— Именно это я и хотела сказать, — добавила его жена.
Перестав тревожиться о себе, Кэтрин почувствовала беспокойство за Изабеллу. И после минутного раздумья она спросила у мистера Аллена, не поступит ли она правильно и великодушно, если напишет мисс Торп о том нарушении приличий, о котором ее подруга, как прежде она сама, наверно, и не догадывается. В противном случае, как ей казалось, Изабелла, несмотря на случившееся, может все же завтра поехать в Клифтон.
Мистер Аллен, однако, отсоветовал ей это делать.
— Лучше, дорогая моя, оставьте ее в покое. Мисс Торп — достаточно взрослая девица и должна сама следить за своим поведением. А на худой конец, у нее есть мать, которая может дать ей совет.
Несомненно, миссис Торп слишком снисходительна. И все же вам лучше не вмешиваться.
Она и ваш брат уже решили поехать, так что из-за этого они только станут к вам хуже относиться.
Кэтрин смирилась. И хотя ей было грустно думать, что Изабелла совершает ошибку, она испытывала большое облегчение оттого, что мистер Аллен одобрил ее поступок, и была искренне рада, что его совет помешал ей впасть в ту же ошибку самой.
Избавление от поездки в Клифтон поистине казалось ей теперь настоящим избавлением. Ибо что подумали бы о ней мистер и мисс Тилни, если бы она нарушила данное им обещание ради того, что было столь дурно само по себе? Если бы она провинилась в нарушении одного долга лишь для того, чтобы нарушить другой?
Глава XIV
Следующее утро было великолепным, и Кэтрин почти не сомневалась, что она будет вновь атакована компанией, собирающейся ехать в Клифтон.
Однако, после того как она заручилась поддержкой мистера Аллена, они уже больше не были ей страшны. И все же она предпочитала избежать столкновения, сама победа в котором была бы для нее мучительной, и искренне радовалась, что их было не видно и не слышно.
Тилни зашли к ней в назначенное время. И поскольку не возникло никаких новых затруднений, — ничего не вспомнилось, не пришло нежданного вызова и никто бесцеремонным вторжением не нарушил их намерений, — наша героиня весьма противоестественным образом смогла выполнить свое обещание, хотя оно было дано не кому иному, как самому герою романа.
Они решили обойти вокруг Бичен-Клиффа, величественного холма, яркая зелень и нависшие кустарники которого делают его столь заметным с любого открытого места в Бате.
— Когда я на него смотрю, — сказала Кэтрин, пока они шли вдоль реки, — я всегда вспоминаю о юге Франции.
— Вы бывали за границей? — с некоторым удивлением спросил Генри.
— Да нет же, я говорю просто о том, что описано в книгах.
Этот холм всегда наводит меня на мысль о стране, по которой в «Удольфских тайнах» путешествовали Эмили и ее отец.
Но вы ведь, наверно, не читаете романов?
— Почему же?
— Они для вас недостаточно умны. Джентльмены читают более серьезные книги.
— Человек, будь то джентльмен или леди, не получающий удовольствия от хорошего романа, должен быть безнадежно глуп.
Я прочел все сочинения миссис Радклиф, и большинство из них с большим интересом.
Когда я взялся за «Удольфские тайны», я не мог оторваться от книги. Помню, я проглотил ее за два дня, и все это время волосы дыбом стояли на моей голове.
— Да, — прибавила мисс Тилни, — я помню, как ты мне начал читать ее вслух. Когда я только на пять минут отвлеклась, чтобы ответить на записку, ты, вместо того чтобы ненадолго отложить книгу, убежал с романом на Эрмитажную аллею, и мне потом пришлось ждать пока ты его не закончишь.
— Спасибо, Элинор. Весьма убедительное свидетельство!
— Вы видите, мисс Морланд, насколько необоснованным было ваше подозрение.
Вот что со мной сделало желание поскорее узнать о дальнейших событиях. Я не мог всего пять минут подождать свою сестру, нарушил обещание прочесть ей этот роман вслух и в самом интересном месте заставил ее мучиться от любопытства, убежав с книгой, которая, примите во внимание, была ее, и только ее, собственностью!
Вспоминая об этом, я испытываю чувство гордости и надеюсь, что этот случай позволит вам составить обо мне хорошее мнение.
— Мне это и в самом деле приятно слышать. Теперь я не буду стыдиться того, что мне нравится «Удольфо».
До сих пор я не в шутку думала, что все молодые люди с поразительным презрением говорят о романах.
— Вот именно, поразительным. Можно и впрямь поражаться тем, что они способны презирать книги, которые сами читают наравне с женщинами.
Я лично прочел их сотни.
Не воображайте, что вы можете соревноваться со мной в знакомстве со всеми Джулиями и Луизами.
Коли мы станем считаться, спрашивая без конца друг у друга:
«Читали ли вы то», или:
«Читали вы это», — я скоро оставлю вас так далеко позади, как — что бы такое придумать в качестве подходящего сравнения? — как сама ваша любезная Эмили оставила позади бедного Валанкура, уехав со своей теткой в Италию.
Подумайте, насколько раньше я начал.
Я уже учился в Оксфорде, когда вы еще были милой маленькой девочкой и вышивали дома салфеточки ддя подарков.
— Боюсь, что не слишком милой.
Но скажите мне все же, не находите ли вы, что «Удольфо» прелестнейшая книга на свете?
— Вы, должно быть, имеете в виду «красивейшая»?