Значит, вы обо всем догадались, как только получили мою записку?
Лукавое создание!
Ах, Кэтрин, вы одна знаете мое сердце — только вы способны понять, как я счастлива.
Ваш брат — обаятельнейший человек на земле.
Только бы мне стать достойной его!
Но что скажут ваши чудесные родители?
Боже!
Когда я думаю о них, меня всю трясет.
Кэтрин начала догадываться о случившемся. Мысль об этом осенила ее внезапно. И, густо покраснев под действием столь нового для нее переживания, она воскликнула:
— Боже мой!
Изабелла, дорогая моя, что вы хотите сказать?
Неужели, неужели вы с Джеймсом и вправду друг друга любите?
Ее смелая догадка, однако, как она скоро поняла, отражала истинное положение дел только наполовину.
Горячая симпатия к Джеймсу которую Кэтрин якобы постоянно замечала в каждом взгляде и поступке Изабеллы, была вознаграждена во время вчерашней поездки его нежнейшим признанием в любви.
И теперь она была связана с ее братом сердцем и словом.
Еще никогда до ушей Кэтрин не доходила такая радостная, такая увлекательная и необычайная новость.
Ее брат и ее подруга помолвлены!
Впервые переживая подобное событие, она придавала ему столь большое значение, как будто жизненная рутина не могла принести ей еще раз чего-либо в этом роде.
Выразить силу своих чувств она не могла, но их суть вполне удовлетворяла ее подругу.
И прежде всего Кэтрин дала им выход, признавшись, насколько она будет счастлива приобрести такую сестру, после чего две прекрасные леди обнялись и их счастливые слезы смешались в общем потоке.
Как бы искренне Кэтрин ни была рада их будущему родству, следует признать, что Изабелла далеко превзошла ее в предвкушении близости между ними.
— Моя Кэтрин будет мне несравнимо дороже, чем Энн или Мария. Я знаю, что привяжусь ко всем моим дорогим Морландам гораздо сильнее, чем к своей семье.
Подобная возвышенность дружеских чувств оставалась для Кэтрин недосягаемой.
— Как вы похожи на вашего брата! — продолжала Изабелла. — С тех пор, как мы встретились, я в вас души не чаю.
Но так бывает со мной всегда — первое мгновение решает все!
В первый же день, когда Морланд приехал в прошлом году к нам на Рождество, в ту самую секунду, как я его увидела, мое сердце мне больше не принадлежало.
На мне, помню, было тогда желтое платье, а волосы заплетены в косы. Я вошла в гостиную, Джон мне его представил, и мне показалось, что я в жизни еще не видела более красивого человека.
Здесь Кэтрин отметила про себя могущественную силу любви. Ибо хоть она и была очень привязана к брату и относилась пристрастно к его достоинствам, она никогда не находила его красавцем.
— В тот вечер, помнится, у нас пила чай мисс Эндрюс — на ней было платье из красновато-коричневого шелка. И она выглядела так божественно, — я была уверена, что ваш брат непременно в нее влюбится. Думая об этом, я всю ночь не сомкнула глаз.
Ах, Кэтрин, скольких бессонных ночей стоил мне ваш брат!
Я не желала бы вам выстрадать и половину того, что досталось на мою долю.
Я знаю, насколько я похудела. Но мне незачем терзать вас, описывая все мои муки. Вы их наблюдали достаточно.
Мне кажется, я выдавала себя на каждом шагу. Я так неосторожно призналась в своей склонности к людям духовного звания!
Но я не сомневалась, что вы сохраните мою тайну.
Кэтрин знала, что ничего не могло быть сохраннее. Но, стыдясь признаться подруге в своей недогадливости, она не смела оспаривать приписываемые ей лукавую проницательность и. душевную, симпатию.
Ей стало известно, что ее брат хочет незамедлительно ехать в Фуллертон, чтобы объявить о случившемся родителям и испросить их согласия. И это было причиной некоторого действительного беспокойства Изабеллы, которое Кэтрин постаралась рассеять. Она нисколько не сомневалась, что отец и мать никогда не воспротивятся желаниям Джеймса.
— Едва ли есть на свете родители, — сказала она, — которые относились бы к детям с большей добротой и сильнее желали им счастья. Я убеждена, что они согласятся немедленно.
— Морланд говорит то же самое, — сказала Изабелла. — И все же я не смею надеяться. Я так бедна — они никогда на это не согласятся.
Ваш брат ведь может жениться на ком угодно!
Тут Кэтрин снова подумала о могуществе любви.
— Право, Изабелла, вы себя недооцениваете.
Какое значение может иметь различие в имущественном положении?
— Кэтрин, дорогая моя, конечно, для вашего благородного сердца оно не значило бы ничего. Но мы не можем ждать того же бескорыстия от каждого человека.
Что до меня, я бы с радостью поменялась с вашим братом ролями — Будь в моем распоряжении миллионы, владей я всем миром, я бы выбрала только его!
Этот благородный порыв, отличавшийся широтой взглядов и новизной, приятнейшим образом напомнил Кэтрин о множестве знакомых ей героинь. И она подумала, что ее подруга еще никогда не казалась ей столь прекрасной, как в ту минуту, когда выражала свою великодушную мысль.
— Они непременно согласятся, — то и дело повторяла Кэтрин.
— И вы, я уверена, им очень понравитесь.
— Что касается меня, — сказала Изабелла, — то я настолько неприхотлива, что удовлетворилась бы самым скромным доходом.
Для тех, кто по-настоящему любит, сама бедность заключает в себе богатство. Я презираю роскошь. И я бы ни за что на свете не переехала в Лондон.
С каким бы восторгом я поселилась в маленьком коттедже где-нибудь в глухой деревушке.