А всего за полчаса до отъезда Джона из Бата вы его недвусмысленно поощрили!
Об этом говорится в его письме. По его словам, он как бы сделал вам предложение, а вы отнеслись к его чувству с большой симпатией. Теперь он хочет, чтобы я за него перед вами похлопотала и передала вам самые нежные приветствия.
Так что играть в неведение больше уж ни к чему.
С возможной искренностью Кэтрин выразила удивление по поводу упрека Изабеллы, заявив, что ни малейшим образом не подозревала о влюбленности мистера Торпа, а потому никак не могла в этом его поощрять.
— Если говорить о знаках внимания с его стороны, то, даю вам честное слово, я ни разу их не заметила, не считая случая, когда он по приезде тотчас пригласил меня танцевать.
А что касается сделанного им предложения или чего либо подобного, то здесь произошла необъяснимая ошибка.
Я не могла бы, вы понимаете сами, не правильно понять его в таком деде И я торжественно заявляю — и, как никогда хочу, чтобы вы мне поверили, — что между нами не было сказано ни слова в этом роде.
За полчаса до его отъезда из Бата?
Чистое недоразумение! В тот день, когда он уехал, я его даже не видела.
— Но вы его точно видели! Вы провели тогда в Эдгарс-Билдингс целое утро, — помните, когда пришло согласие вашего отца? И я убеждена, что вы с Джоном незадолго до того, как ушли от нас, оставались в гостиной вдвоем.
— Вы убеждены?
Что ж, если вы это говорите, так оно, наверно, и было. Я, хоть убей, не припоминаю.
Мне теперь кажется, что тогда я была у вас и, возможно, видела его вместе со всеми. Но чтобы мы провели с ним какое-то время наедине!.. Об этом, во всяком случае, не стоит спорить, — что бы ни было с его стороны, но ведь сама я даже об этом не помню. И значит, вы можете быть уверены, что я не думала, не ждала и не желала ничего подобного.
Мне очень жаль, что он ко мне почувствовал склонность. Но поверьте, я к этому совершенно не стремилась и ничуть об этом не догадывалась.
Ради Бога, поскорее раскройте ему глаза и напишите, что я прошу у него прощения, то есть… Я даже не знаю, что я должна выразить, но пусть он поймет меня правильно.
Я не могла бы говорить неуважительно о вашем брате, Изабелла. Но вы ведь знаете, что если я способна думать о каком-то человеке больше, чем о других, то это не он.
— Изабелла молчала.
— Дорогая моя, вы не должны на меня сердиться.
Я не допускаю мысли, чтобы ваш брат был сильно мной увлечен.
И вы же знаете, мы все равно станем сестрами.
— Да, да, — (покраснев), — сестрами можно стать по-разному.
Но что же я хотела сказать?
Значит, вы, моя дорогая, твердо настроены против бедного Джона, не так ли?
— Я решительно не в состоянии ответить на его чувства и столь же решительно утверждаю, что никогда не хотела их возбудить.
— В таком случае я, конечно, не буду вас больше этим донимать.
Джон хотел, чтобы я с вами поговорила — я выполнила его просьбу.
Но признаюсь, как только я прочла его письмо, я отнеслась ко всему этому, как к очень неразумному и неосмотрительному намерению, осуществление которого едва ли осчастливило бы вас обоих. На что бы вы жили, если бы вы сошлись?
Конечно, у каждого из вас что-то есть, но семью в наше время прокормить не так-то просто. И что бы там ни утверждали романтики, без денег не ступишь и шага.
Мне кажется, Джон мог бы об этом подумать. Наверно, мое последнее письмо до него не дошло.
— Значит, вы меня оправдываете?
Вы убедились, что я отнюдь не собиралась обманывай вашего брата и до этой минуты даже не подозревала, что ему нравлюсь?
— Ну, что касается этого, — ответила Изабелла со смехом, — я не берусь судить о ваших прошлых мыслях и планах.
Вам лучше знать.
Безобидное кокетство или нечто подобное случается просто так — всегда можно посулить больше, чем собираешься дать.
Но вы можете быть уверены, я последняя стала бы вас осуждать.
В молодости, в шутку, все это вполне допустимо.
То, что показалось сегодня, может не показаться завтра.
Возникают новые обстоятельства, меняются мнения.
— Но мое мнение о вашем брате никогда и не менялось. Оно всегда было одним и тем же.
Вы говорите о том, чего не было.
— Кэтрин, дорогая моя, — не обращая внимания на ее слова, продолжала Изабелла, — ни за что на свете я не стала бы торопить вас с помолвкой, прежде чем вы бы разузнали, на что вы идете.
Я бы не нашла себе оправдания, уговаривая вас, из стремления угодить Джону — лишь оттого, что он мой брат, — и жертвуя вашим счастьем. К тому же, возможно, он будет столь же счастлив без вас, ибо люди редко знают, чего хотят, особенно молодые, — они так удивительно изменчивы и непостоянны.
Я спрашиваю себя: почему счастье брата должно для меня быть дороже счастья подруги?
Вы знаете, как я высоко ставлю дружбу.
Но прежде всего, Кэтрин, любовь моя, не торопитесь, запомните мои слова — если вы поспешите, нам придется жалеть об этом всю жизнь.
Тилни говорит, что ни в чем люди так часто не заблуждаются, как в оценке собственных привязанностей. И я полагаю, он прав.
Кстати, вот и он сам! Но какое это имеет значение, — он нас, конечно, не заметит.
Подняв глаза, Кэтрин увидела капитана Тилни. Болтая с подругой, Изабелла неотрывно за ним следила и вскоре перехватила его взгляд.
Он сейчас же к ним подошел и занял место, которое она молча ему предложила.
Его первые слова заставили Кэтрин вздрогнуть.