— Но куда же ты, Элинор?
Зачем нам идти по этой холодной сырой дороге?
Мисс Морланд промочит ноги!
Гораздо лучше пройтись по парку.
— Я так люблю этот путь, — сказала мисс Тилни, — что он мне всегда кажется самым лучшим и самым коротким.
Хотя он и впрямь может оказаться сыроватым.
Перед ними была узкая вьющаяся тропинка через старый и густой ельник. И Кэтрин, привлеченная суровым видом леса и мечтая в него зайти, не смогла себе в этом отказать, даже риск вызвать неудовольствие генерала.
Генерал почувствовал ее решимость и, тщетно выразив еще раз заботу о ее здоровье, был столь любезен, что больше не настаивал.
Однако сам он не захотел их сопровождать, объяснив, что солнце светит здесь с неприятной для него стороны, так что он выйдет к ним навстречу по другому пути.
Он удалился, и Кэтрин была даже встревожена, почувствовав, насколько ей стало легче в его отсутствие.
Но поскольку тревога была не такой сильной, как переживаемое ею облегчение, она от нее не пострадала. Весело и беззаботно заговорила она о прелестной грусти, которую навевает подобное место.
— Мне оно особенно дорого, — ответила ее подруга со вздохом.
— Здесь любила прогуливаться моя мать.
До сих пор Кэтрин ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь из членов семьи упомянул о миссис Тилни. Поэтому интерес, вызванный в ней печальным воспоминанием, явно отразился в выражении ее лица и в робком молчании, с которым она ждала каких-нибудь пояснений.
— Я часто гуляла здесь вместе с ней, — добавила Элинор, — хотя в те времена и не дорожила этими прогулками так, как сейчас.
Я даже удивлялась тогда, что она выбрала это место.
Оно стало мне дорого благодаря ее памяти.
«Разве оно не должно быть столь же дорого ее мужу? — подумала Кэтрин.
— А между тем генерал даже не захотел сюда заглянуть!»
Мисс Тилни молчала, и Кэтрин осмелилась сказать вслух:
— Ее смерть, наверно, была огромной утратой?
— Огромной, и даже растущей с годами ответила ее спутница приглушенно.
— Когда это случилось, мне было всего тринадцать. И хотя переживала утрату с отчаянием, какое только возможно в этом возрасте, она до моего ее знания полностью не доходила. Всей ее глубины я тогда понять не могла.
— Немного помолчав, она более твердым голосом добавила:
— Вы знаете, у меня нет сестер. И хотя мои братья ко мне очень привязаны, Генри проводит большую часть времени здесь, я за это ему так благодарна! — мне все часто бывает трудно не сознавать своего одиночества.
— Конечно, вам его должно не хватать очень сильно.
— Мать была бы со мной рядом всегда.
Она была бы мне верным другом, оказывала бы на меня самое большое влияние.
— Она ведь была прелестной женщиной, правда?
Необыкновенно красивой?
В доме сохранился ее портрет?
А почему она так любила это место?
Оно сочеталось с ее угнетенным настроением? — Кэтрин задавала один вопрос за другим. На первые три Элинор сразу ответила утвердительно. Два последних — оставила без ответа. С каждым отвеченным и неотвеченным вопросом интерес Кэтрин к покойной миссис Тилни возрастал все сильнее.
Она не сомневалась, что этот брак был несчастливым.
Генерал, конечно, не был преданным мужем.
Он не любил мест, где она гуляла, — разве в таком случае он мог любить ее самое?
К тому же при всем его внешнем лоске чувствовалось, что его обращение с женой не могло быть хорошим.
— Портрет висит в спальне вашего отца? — спросила Кэтрин, смущенная утвердительной формой своего вопроса.
— Нет, он предназначался для гостиной. Но отцу не понравилась работа художника, и в течение какого-то времени ему не могли найти места.
А после ее смерти я его вскоре взяла к себе и повесила в моей комнате. Мне приятно будет вам его показать.
Еще одно подтверждение!
Портрет — очень похожий — покойной жены, которым не дорожит ее муж.
Он, должно быть, был к ней страшно жесток.
Кэтрин больше не старалась подавить в себе чувство, которое генерал, несмотря на всю свою обходительность, вызывал в ней с первой же встречи. И если раньше он действовал на нее угнетающе и был ей просто не по душе, то теперь она испытывала к нему настоящую неприязнь.
Да, неприязнь!
Его жестокость к этой замечательной женщине была просто чудовищной.
Она читала о таких людях в романах. Мистер Аллен обычно находил подобных злодеев надуманными и неестественными. Но вот жизнь доказывала, что они существуют.
Она как раз пришла к этому выводу, когда тропинка кончилась и подруги снова встретились с генералом. И несмотря на все ее справедливое возмущение, Кэтрин была вынуждена идти с ним рядом, выслушивать его слова, даже улыбаться в ответ на его улыбки.
Не получая, однако, больше никакого удовольствия от окружавшей природы, она вскоре замедлила шаг. Генерал это заметил и, тревожась о ее здоровье и как бы укоряя ее тем самым за недоброе о себе мнение, настоял, чтобы она и мисс Тилни вернулись в дом.
Сам он должен был присоединиться к ним через четверть часа Они снова расстались, но отец тут же подозвал к себе Элинор и строго ей наказал, чтобы до его прихода она не показывала подруге аббатства.