Этого пока достаточно.
— О да, конечно. Но все они с ужасами? Вы уверены, что все они с ужасами?
— Абсолютно. Моя ближайшая подруга, мисс Эндрюс, — милейшая особа, самое чудное существо на земле, — перечитала их все.
Если бы вы знали мисс Эндрюс, вы бы ее обожали.
Вы даже представить не можете, какое она себе вяжет прелестное платье.
По-моему, она просто ангел. Почему-то мужчины ею не восхищаются.
Это выводит меня из себя, и я их отчитываю как могу.
— Отчитываете?
Вы отчитываете мужчин за то, что она им не нравится?
— Само собой разумеется.
Чего только я не сделаю ради настоящих друзей.
Я не способна на половинчатое чувство — мне это не свойственно.
Привязанности мои необыкновенно сильны.
Этой зимой на одной из наших ассамблей я заявила капитану Ханту, что, сколько бы он ко мне ни приставал, я не стану с ним танцевать, пока он не подтвердит, что мисс Эндрюс красива как ангел.
Вы знаете, мужчины считают, что мы не созданы для подлинной дружбы, но я докажу им, что они заблуждаются.
Пусть только я услышу, что кто-то неуважительно отзовется о вас, — увидите, какой он получит отпор. Впрочем, это едва ли случится — вы ведь относитесь к женщинам, которые у мужчин пользуются успехом.
— Что вы! Как вы могли это сказать? — покраснев, ответила Кэтрин.
— Уверяю вас. Вам свойственна живость, которой так не хватает мисс Эндрюс. Должна признаться, в ней есть что-то пресное… Ах да, могу вас обрадовать! Вчера, когда мы расстались, я заметила молодого человека, смотревшего на вас очень внимательно. Готова поручиться — он в вас влюблен!
Кэтрин опять покраснела и запротестовала еще энергичнее, но Изабелла продолжала со смехом:
— Клянусь вам, это чистая правда! Но я догадываюсь, в чем дело: вы не дорожите ничьей благосклонностью, кроме благосклонности джентльмена, имени которого можно не называть.
Что ж, если говорить серьезно, эти чувства естественны. Не смею вас за них упрекать.
Если сердце занято, — мне это так знакомо! — внимание посторонних его не радует.
Все, что не связано с его избранником, кажется таким заурядным и скучным!
Ваши чувства вполне понятны.
— Вам незачем убеждать меня, что я много думаю о мистере Тилни, которого, быть может, никогда не увижу.
— Никогда не увидите?
Милочка моя, как можете вы так говорить?
Поверьте, если бы вы и впрямь так думали, вы были бы глубоко несчастны.
— Нисколько.
Я не скрываю, он мне понравился. Но когда я читаю «Удольфо», мне кажется, что сделать меня несчастной не может ничто на свете.
Ах, это ужасное черное покрывало!
Изабелла, дорогая, я уверена, что под ним скелет Лорентины.
— Как странно, что вы до сих пор не читали «Удольфо». Миссис Морланд, наверно, не любит романов?
— Да нет же, любит!
Просто до нас не доходят новые книги. Она сама часто перечитывает «Сэра Чарлза Грандисона».
— «Сэра Чарлза Грандисона»?
Но ведь его просто невозможно читать!
Я помню, мисс Эндрюс не смогла одолеть первого тома.
— Конечно, это совсем непохоже на «Удольфо». Но все же он показался мне занимательным.
— Неужели?
Вы меня удивляете. Мне представлялось, что эта книга просто невыносима.
Но, Кэтрин, дорогая, вы уже придумали, что вы наденете на голову сегодня вечером?
Я твердо решила во всех случаях одеваться так же, как вы.
Мужчины, знаете, иногда обращают на это внимание.
— Но ведь нам до этого нет дела? — невинно спросила Кэтрин.
— Нет дела?
Боже!
Я взяла себе за правило не считаться с их мнением.
Мужчины подчас бывают ужасно дерзки, если только перед ними робеть и не держать их на расстоянии.
— Правда?