Перемена на его лице не ускользнула от Мерси.
Ее большие серые глаза внимательно наблюдали за ним.
— Она серьезно ранена? — спросила она.
— Не трудитесь держать свечку, — холодно ответил он, — все кончено, я ничего не могу сделать для нее.
— Умерла?
Доктор Сюрвиль кивнул головой и погрозил кулаком по направлению к противнику.
— Проклятые немцы! — вскричал он, посмотрел на мертвое лицо, лежавшее на его руке, и безропотно пожал плечами.
— Судьба войны! — сказал он, кладя тело на постель в углу комнаты.
— В следующий раз, сиделка, может быть, настанет очередь ваша или моя.
Кто знает?
Ба! Проблема человеческой судьбы внушает мне отвращение.
Он отошел от постели и выразил отвращение к немцам, плюнув на осколки разорвавшейся гранаты.
— Мы должны оставить ее здесь, — продолжал доктор.
— Она была когда-то очаровательной особой — теперь она ничто.
Пойдемте отсюда, мисс Мерси, пока еще не поздно.
Он предложил руку сиделке. Стук колес багажных повозок, трогавшихся в путь, и в третий раз бой барабанов раздался вдали.
Началось отступление.
Мерси отдернула холстинную занавесь и увидела тяжело раненных, оставленных на их соломенных постилках на милость неприятеля.
Она отказалась от предложенной руки Сюрвиля.
— Я уже говорила вам, что останусь здесь, — отвечала она.
Сюрвиль поднял руки с вежливым возражением.
Мер приподняла занавесь и указала на дверь из домика.
— Ступайте, — сказала она.
— Я решилась.
Даже в эту трагическую минуту француз остался французом.
Он удалился с неподражаемой грацией и достоинством.
— Милостивая государыня, — сказал он — вы великолепны!
С этим прощальным комплиментом дамский угодник — верный до последнего своей любви к женскому полу — поклонился, приложив руку к сердцу, и вышел из домика.
Мерси опустила холстинный занавесь.
Она осталась одна с умершей женщиной.
Последние звуки шагов, последний стук повозок замерли вдали, и стрельба с позиции, занимаемой неприятелем, не нарушала более наступившей тишины.
Немцы знали, что французы отступили.
Через несколько минут они займут брошенную деревню. Звуки их приближения будут слышны в домике.
Пока же тишина была ужасной.
Даже несчастные раненые, оставленные в кухне, молча ждали своей участи.
Оставшись одна в комнате, Мерси прежде всего взглянула на кровать.
Обе женщины встретились в суматохе первой стычки после сумерек.
Разлученные, по прибытии в домик, обязанностями сиделки, они опять встретились в комнате капитана.
Знакомство между ними было короткое и не обещало перейти в дружбу.
Но роковое несчастье пробудило участие Мерси к незнакомой женщине.
Она взяла свечу и подошла к женщине, которая была убита буквально возле нее.
Она стояла возле кровати, смотря в ночной тишине на неподвижное, мертвое лицо.
Это было лицо поразительное — раз увидев его (живое или мертвое), его нельзя было забыть.
Лоб очень низкий и широкий, глаза необыкновенно далеки друга от друга, рот и подбородок замечательно малы.
Нежными руками Мерси разгладила растрепанные волосы и поправила смятое платье.
— Не более пяти минут тому назад, — думала она, — я желала поменяться местом с то6ою!
Она отвернулась от кровати со вздохом и тихо сказала:
— И теперь я желала бы поменяться местами.
Тишина начала давить ее.
Мерси медленно перешла на другой конец комнаты.