Он замолчал на минуту.
Мерси тоже молчала. Она предвидела, что наступает.
Ошибившись в предположении, что Орас уехал, Джулиан, бесспорно, ошибся также в предположении, что его уговорили наверху отказаться от помолвки.
— Вы понимаете меня? — спросил Орас.
— Совершенно понимаю.
— Я недолго стану беспокоить вас, — сказал он.
— Я сказал леди Джэнет:
"Будьте так добры, отвечайте мне прямо: вы все еще хотите заставить мисс Розбери молчать? "
«Все хочу, — ответила она.
— Никакого объяснения не нужно.
Если вы настолько низки, чтоб подозревать вашу невесту, я настолько справедлива, чтоб верить моей приемной дочери».
Я отвечал, и прошу вас обратить все ваше внимание на то, что я теперь скажу, — я отвечал:
«Несправедливо обвинять меня в том, что я подозреваю ее.
Я не понимаю ее секретных отношений с Джулианом Грэем, не понимаю ее слов и поступков в присутствии полицейского.
Я считаю своим правом выяснить оба эти факта — в качестве человека, который женится на ней».
Вот каков был мой ответ.
Избавляю вас от всего, что последовало за этим.
Я только повторяю, что сказала леди Джэнет.
Она приказала вам молчать.
Если вы послушаетесь ее приказаний, я обязан для себя и для моих родных освободить вас от данного слова.
Выбирайте между вашей обязанностью к леди Джэнет и вашей обязанностью ко мне.
Он, наконец, обуздал свой характер, он говорил с достоинством, и говорил дело.
Его положение было неуязвимо. Он не требовал ничего, кроме своего права.
— Выбор мой сделан, — ответила Мерси, — когда я дала вам мое обещание наверху.
Она подождала немного, стараясь преодолеть свое волнение перед приближающимся страшным открытием.
Глаза ее опустились перед ним, сердце ее забилось быстрее — но она храбро боролась.
С отчаянным мужеством оценивала она свое положение.
— Если вы готовы слушать, — сказала она, — я готова сказать вам, почему я настояла, чтобы полицейского выслали из дома.
Орас поднял руку в знак предостережения.
— Постойте! — сказала она. — Это еще не все.
Ослепленный ревностью к Джулиану (гибельно перетолковав ее волнение), он испытывал недоверие к ней с самого начала.
Она ограничивалась разъяснением единственного вопроса — своего вмешательства относительно полицейского.
Другой вопрос, об ее отношениях с Джулианом, она умышленно обошла.
Орас тотчас сделал свое невеликодушное заключение.
— Между нами не должно быть недоразумений, — сказал он.
— Объяснение вашего поведения в той комнате — только одно из тех объяснений, которое вы обязаны дать мне.
Вы должны объяснить кое-что.
Начнем с того, пожалуйста.
Она посмотрела на него с непритворным удивлением.
— Что еще я должна объяснить вам? — сказала она.
Он опять повторил свой ответ леди Джэнет.
— Я уже вам сказал, — повторил он, — что я не понимаю ваших секретных отношений с Джулианом Грэем.
Румянец на щеках Мерси вспыхнул, глаза ее засверкали.
— Не возвращайтесь к этому! — вскричала она с неудержимой вспышкой отвращения.
— Ради Бога, не заставляйте меня презирать вас в такую минуту!
Его упрямство только усилилось после этого обращения к его здравому смыслу.
— Я настойчиво возвращаюсь к этому.
Она решилась вытерпеть от него все — как подобающее наказание за обман, в котором она была виновата.
Но не в женском характере (в ту минуту, когда первые слова признания дрожали на ее губах) было вынести недостойное подозрение Ораса.
Она встала со своего места и с твердостью встретила его взгляд.