— Я здесь, Орас, возле вас.
— Вы окажете мне услугу?
— Конечно.
Чем я могу вам помочь?
Он подумал немного, прежде чем ответил, снял руку с плеча Мерси, поднес ее к голове, потом опустил.
Следующие слова произнес он грустно, беспомощно, как ошеломленный:
— Мне сдается, Джулиан, что я в чем-то виноват.
Я сказал вам несколько жестоких слов.
Это было несколько минут назад.
Я не очень хорошо помню, о чем это было.
Расположение моего духа подвергалось большим испытаниям в этом доме. Я не привык к тому, что происходит здесь, — к секретам, таинственностям и ненавистным низким ссорам.
У нас дома нет секретов и таинственностей, а ссоры просто смешны.
Моя мать и сестры высокообразованные женщины, вы знаете их. Женщины благородные в лучшем значении этого слова.
Когда я с ними, у меня беспокойства нет.
Дома меня не терзают сомнения, как здесь, о том, кто такие присутствующие здесь люди, я не путаюсь в именах и тому подобное.
Я подозреваю, что такой контраст немножко тяготит мою душу и расстраивает меня.
Здесь во мне возбуждают подозрения, и это кончается сомнениями и опасениями, которых я не могу преодолеть. Сомнением насчет вас и опасением насчет себя.
Теперь я боюсь за себя.
Я прошу, чтоб вы помогли мне.
Не следует ли мне прежде извиниться?
— Не говорите об этом ни слова.
Скажите мне, что я могу сделать.
Орас повернулся лицом к Джулиану в первый раз.
— Посмотрите на меня, — сказал он, — не поражает ли вас, что я не в своем уме?
Скажите мне правду, старый дружище.
— Ваши нервы несколько расстроены, Орас.
Больше ничего.
Он опять подумал после этого ответа. Глаза его оставались тревожно устремленными на лицо Джулиана.
— Мои нервы несколько расстроены, — повторил он.
— Это правда, я чувствую, что они расстроены.
Мне хотелось бы, если вы не прочь, удостовериться, что ничего нет хуже этого.
Поможете ли вы мне испытать, в порядке ли моя память?
— Я сделаю все, что вам угодно.
— Ах! Вы добрый человек, Джулиан, и человек со светлой головой, что очень важно именно теперь.
Послушайте.
Я говорю, что неприятности начались в этом доме неделю тому назад.
Вы тоже это говорите?
— Да.
— Неприятности начались с приездом одной женщины из Германии, неизвестной нам, которая очень запальчиво вела себя в столовой.
Прав я до сих пор?
— Совершенно правы.
— Женщина эта повела себя высокомерно.
Она говорила, что полковник Розбери, нет, я хочу быть вполне точным, что покойный полковник Розбери ее отец.
Она рассказала какую-то скучную историю о том, что у ней украла ее бумаги и ее имя какая-то самозванка, выдававшая себя за нее.
Она сказала, что самозванку эту зовут Мерси Мерик.
Потом довершила все это, указав на девицу, которая должна стать моей женой, объявив, что Мерси Мерик она.
Скажите мне опять, прав я или нет?
Джулиан отвечал ему как прежде.
Он продолжал, говоря с большим волнением и с большей уверенностью, чем говорил до сих пор:
— Теперь послушайте, Джулиан.