Плащ на полу — ее собственный плащ, который она дала мисс Розбери, — привлек ее внимание, когда она проходила мимо него.
Она подняла плащ, смахнула с него пыль и повесила на стул.
Сделав это, Мерси опять поставила свечу на стол и, подойдя к окну, прислушивалась к первым звукам приближения немцев.
Слабый шелест ветра в ближайших Деревьях был единственным звуком, донесшимся до ее слуха.
Она отошла от окна и села у стола, думая:
— Не осталась ли еще какая-нибудь неисполненная христианская обязанность к умершей?
Не нужно ли было сделать еще что-нибудь до появления немцев?
Мерси припомнила разговор, происходивший между ее несчастной собеседницей и ею.
Мисс Розбери говорила о цели ее возвращения в Англию.
Она упомянула об одной даме — родственнице, которая ее не знала, но ждала ее Кто-нибудь, знающий, как умерла бедняжка, должен написать ее единственному другу.
Кто это сделает?
Никто не мог этого сделать, кроме единственной свидетельницы катастрофы, теперь оставшейся в домике, — самой Мерси.
Она взяла плащ со стула и вынула из кармана кожаный бумажник, который Грэс показывала ей.
Единственная возможность узнать адрес, по которому писать в Англию, состояла в том, чтобы открыть бумажник и рассмотреть бумаги.
Мерси раскрыла бумажник — и остановилась, чувствуя странное нежелание продолжать осмотр.
Минутное соображение подсказало ей, что ее совестливость неуместна.
Если она не тронет бумажник, немцы конечно осмотрят его, а немцы вряд ли побеспокоятся написать в Англию.
Чьим глазам приличнее осмотреть бумаги умершей — глазам мужчин и иностранцев или соотечественницы?
Мерси перестала колебаться.
Она высыпала все, находившееся в бумажнике, на стол.
Глава IV ИСКУШЕНИЕ
Несколько писем, связанных лентой, привлекли прежде всего внимание Мерси.
Чернила, которыми написаны были адреса, побледнели от времени.
Письма, адресованные к полковнику Розбери и к мистрис Розбери, заключал: в себе переписку между мужем и женой в то время, когда военные обязанности полковника заставляли его отлучаться из дома.
Мерси опять связала письма и перешла к бумагам, лежавшим по порядку под ее рукой.
Эти бумаги состояли из нескольких листочков, зашпиленных вместе и озаглавленных (женским почерком):
«Мой дневник в Риме».
Краткий осмотр показал, что дневник был написан мисс Розбери и в основном посвящен описанию последних дней жизни ее отца.
Когда дневник и письма были положены в бумажник, единственной бумагой, оставшейся на столе, было письмо.
На конверте, в котором лежало это письмо, стоял адрес:
— Леди Джэнет Рой, дом Мэбльторнский, Кенсингтон, Лондон.
Мерси вынула письмо из незапечатанного конверта.
Первые строчки показали ей, что это рекомендательное письмо полковника, поручающего свою дочь ее покровительнице по приезде в Англию.
Мерси прочла все письмо.
Писавший называл его последним посланием умирающего.
Полковник Розбери с любовью писал о достоинствах своей дочери и с сожалением о ее небрежном воспитании — приписывая последнее денежным потерям, принудившим его переселиться в Канаду с репутацией бедняка.
Затем следовали горячие выражения признательности леди Джэнет.
— Я обязан вам, — говорилось в письме в заключение, — что умираю спокойный относительно будущего моей милой девочки.
Вашему великодушному покровительству поручаю я единственное сокровище, оставляемое мною на земле.
Во всю вашу продолжительную жизнь вы благородно употребляли ваше высокое звание и огромное богатство на то, чтобы делать добро.
Думаю, что не меньшей вашей добродетелью будет считаться и то, что вы утешили последние часы старого воина, раскрыв ваше сердце и ваш дом его осиротевшей дочери.
Тут кончалось письмо.
Мерси положила его с тяжелым сердцем.
Какого случая лишилась молодая девушка!
Женщина знатная и богатая ждала ее — женщина такая сострадательная и великодушная, что ее отец был спокоен на смертном одре за свою дочь, и эта дочь лежала, не нуждаясь ни в доброте, ни в помощи леди Джэнет!
Письменные принадлежности французского капитана остались на столе.
Мерси перевернула письмо, чтобы написать известие о смерти мисс Розбери на пустой странице в конце.
Она еще соображала, какие выражения употребить, когда звук жалостных голосов из смежной комнаты долетел до ее слуха.
Оставленные раненые просили помощи — брошенные солдаты лишились наконец твердости.
Она вошла в кухню.