«В Мэбльторн».
О том, как я страдала тайно после моего душевного обмана, позволившего мне остаться у леди Джэнет, я не скажу ничего.
Многое, удивлявшее вас в моем поведении, ясно для вас теперь.
Вы должны были заметить давно, что я несчастна.
Теперь вы знаете почему.
Мое признание окончено, моя совесть наконец заговорила.
С вас снято обещание, данное мне, — вы свободны.
Поблагодарите мистера Джулиана Грэя за то, что я стою здесь и сама обвиняю себя в проступке, который совершила, перед человеком, которого я оскорбила.
Глава XXVIII ПРИГОВОР, ПРОИЗНЕСЕННЫЙ НАД НЕЙ
Рассказ был закончен.
Последние звуки ее голоса замерли в тишине.
Глаза Мерси все еще были устремлены на Ораса.
После того, что он услышал, мог ли он устоять от этого кроткого умоляющего взгляда?
Простит ли он ей?
Несколько минут перед тем Джулиан видел слезы на щеках Ораса и думал, что он жалеет ее.
Почему же он теперь молчал?
Возможно ли, чтоб он жалел только самого себя?
В последний раз, в этот кризисный миг ее жизни, Джулиан заступился за Мерси.
Он никогда не любил ее до такой степени, как в эту минуту. Даже с его великодушным характером тяжело было ходатайствовать за нее перед Орасом фактически против себя.
Но он обещал ей всю возможную помощь, какую может предложить самый верный друг.
Верно и мужественно он сдержал свое обещание.
— Орас! — сказал он.
Орас медленно поднял глаза.
Джулиан встал и подошел к нему.
— Она просит вас поблагодарить меня, если ее совесть заговорила.
Благодарите благородную натуру, которая отозвалась, когда я обратился к ней.
Отдайте справедливость бесценному достоинству женщины, которая может говорить правду.
Ее сердечному раскаянию радуются небеса.
Неужели оно не защитит ее на земле?
Уважайте ее, если вы христианин, сожалейте о ней, если вы человек!
Он ждал.
Орас не отвечал ему.
Глаза Мерси со слезами обратились на Джулиана.
Его сердце жалело ее.
Его слова утешали и прощали Мерси.
Когда она опять посмотрела на Ораса, она сделала это с усилием.
Его влияние на нее прошло.
В глубине души ее возникла непрошеная мысль — мысль, которую прогнать уже было нельзя:
"Неужели я когда-нибудь могла любить этого человека? " Она сделала к нему шаг. Не могла же она, даже теперь, совсем забыть прошлое.
Она протянула руку.
Он тоже встал, не смотря на нее.
— Прежде чем мы расстанемся навсегда, — сказала она ему, — возьмите мою руку в знак того, что вы прощаете мне…
Он колебался.
Он приподнял руку.
Тотчас же великодушное побуждение исчезло.
Вместо этого явилось гадкое опасение того, что может случиться, если им овладеет опасное очарование ее прикосновения.
Рука его опустилась, он быстро отвернулся.
— Я не могу простить ей! — сказал он.
С этим страшным признанием, даже не бросив на Мерси последнего взгляда, он вышел из комнаты.
В ту минуту, когда он отворял дверь, Джулиан не смог скрыть своего презрения.