Если бал кончится (как я убежден) новыми неприятностями для Мерси, мне он неприятностей не может сделать, мне стоит только дать знать по телеграфу, и мы сядем на пароход в Плимуте.
Я знаю, какое действие произведет это на нее, когда я сообщу Мерси это известие, но у меня приготовлено лекарство.
Страницы моего дневника, написанные в прошлые годы, покажут довольно ясно, что не она выгоняет меня из Англии.
Она увидит, что желание мое заняться другим делом и в другой местности выражалось постоянно задолго до нашего первого свидания.
Пятая выписка
Бальное платье Мерси, подарок доброй леди Джэнет, готово.
Мне позволили посмотреть на первую демонстрацию этого произведения искусства.
Я ничего не понимаю в шелке и кружевах, но одно знаю я — моя жена будет первой красавицей на балу.
В тот же день я поехал к леди Джэнет поблагодарить ее и увидел новый пример сложного и своеобразного характера моей старой тетки.
Она разрывала какое-то письмо, когда я вошел в комнату.
Увидев меня, она остановилась и подала мне письмо.
Это был почерк Мерси.
Леди Джэнет указала на одно место на последней странице.
— Передайте вашей жене мою любовь, — сказала она, — и скажите ей, что я упрямее ее.
Я решительно отказываюсь читать ее письмо и слушать ее, когда она возвращается к этому предмету.
Теперь дайте мне назад письмо.
Я отдал ей, и она разорвала его при мне.
Мерси запрещается так же строго, как и прежде, говорить о том, что она не Грэс Розбери.
Ничего не могло быть естественнее и деликатнее кроткого намека моей жены на этот счет.
Нужды нет!
Первой строки было достаточно.
Леди Джэнет зажмурила глаза и уничтожила письмо — леди Джэнет будет жить и умрет в решительном неведении настоящей истории Мерси Мерик.
Какие непонятные мы загадки!
Удивительно ли, что мы постоянно не понимаем друг друга?
Последняя выписка.
Утро после бала.
Кончено.
Общество победило леди Джэнет.
У меня нет ни терпения, ни времени описывать все подробно.
Мы едем в Плимут с послеполуденным экстренным поездом.
Мы довольно поздно приехали на бал.
Великолепные комнаты быстро наполнялись.
Когда я проходил по ним с моей женой, она обратила мое внимание на одно обстоятельство, которого я не заметил.
— Джулиан, — сказала она, — посмотри на дам и скажи мне, не видишь ли ты чего-нибудь странного.
Когда я оглянулся, оркестр начал играть вальс.
Я заметил, что мимо нас немногие дамы проходили в танцевальный зал.
Я заметил также, что в числе этих немногих еще меньше было молодых.
Наконец я понял.
С некоторыми исключениями, нет правила без исключения, на балу леди Джэнет молодых девушек не было.
Я тотчас отвел Мерси назад в приемную.
Лицо леди Джэнет показывало, что она очень хорошо заметила случившееся.
Гости все еще приезжали.
Мы встречали мужей с женами, сыновей с матерями, внуков с бабушками, но за отсутствующих незамужних дочерей они извинялись с бесстыдной вежливостью, просто изумительной.
Да!
Вот каким образом матроны высшего общества преодолели затруднение встречи с мистрис Джулиан Грэй в доме леди Джэнет!
Следует относиться со строгой справедливостью ко всем.
Присутствующие дамы показывали должное уважение к своей хозяйке, они исполняли свою обязанность — несколько преувеличенно, это, может быть, будет более точным выражением.
Я не имел должного понятия о грубости и невежливости, которые проникли в общество за последнее время, пока не увидел приема, сделанного моей жене.
Дни жеманства и предубеждения теперь прошли.
Чрезвычайная любезность и необыкновенная либеральность — два любимых конька современного поколения.