(Единственное извинение в том, что она выдала себя за другую, если извинение быть могло, заключалось в утвердительном ответе на эти вопросы.
Конечно, сказать о ложной Грэс, что настоящая Грэс не могла быть достойнее сделанного ей приема, если бы настоящая Грэс была принята в Мэбльторнском доме, значило что-нибудь.) Леди Джэнет отчасти тронула, отчасти насмешила необыкновенная серьезность вопроса, поставленного перед ней.
— Хорошо ли вы себя вели? — повторила она.
— Душа моя, вы говорите как ребенок!
Она ласково положила руку на руку Мерси и продолжала более серьезным тоном:
— Вряд ли много будет сказать, Грэс, что я благословляю тот день, когда вы в первый раз явились ко мне.
Я думаю, что вряд ли могла любить вас больше, если бы вы были моя родная дочь.
Мерси вдруг отвернулась, чтобы скрыть свое лицо.
Леди Джэнет, все еще держа ее за руку, почувствовала, что она дрожит.
— Что с вами, — спросила она по-своему, резко и прямо.
— Я только очень признательна вашему сиятельству — вот и все.
Слова были сказаны слабым, прерывистым голосом.
Лицо Грэс было повернуто в сторону, чтобы леди Джэнет не видела его.
«Чем мои слова вызвали это? — удивлялась мысленно старушка.
— В нормальном ли расположении духа она сегодня?
Если так, то теперь пора замолвить слово за Ораса».
Имея в виду эту прекрасную цель, леди Джэнет приблизилась к щекотливому предмету со всеми необходимыми предосторожностями.
— Мы так хорошо уживаемся, — продолжала она, — что ни одной из нас не будет легко примириться с переменой в нашей жизни.
В мои лета для меня это будет тяжелее, чем для вас.
Что я буду делать, Грэс, когда настанет день для разлуки с моей приемной дочерью?
Мерси вздрогнула и опять повернулась лицом к леди Джэнет.
Следы слез были на ее глазах.
— Зачем мне оставлять вас? — спросила она с испугом.
— Наверно, вы это знаете! — воскликнула леди Джэнет.
— Право, не знаю.
Скажите мне зачем.
— Просите Ораса сказать вам.
— Последний намек был так прям, что его нельзя было не понять.
Голова Мерси опустилась.
Она начала опять дрожать.
Леди Джэнет посмотрела на нее с крайним изумлением.
— Не случилось ли чего-нибудь неприятного между Орасом и вами? — спросила она.
— Нет.
— Знаете ли вы свое сердце, милое дитя?
Конечно, вы не подали надежды Орасу, не любя его?
— О, нет!
— Между тем…
Первый раз Мерси осмелилась перебить свою благодетельницу.
— Любезная леди Джэнет, — кротко возразила она, — я не тороплюсь выходить замуж.
Еще много времени впереди, рано говорить об этом.
Вы, кажется, что-то хотели мне сказать, что же?
Нелегко было смутить леди Джэнет Рой.
Но этот последний вопрос просто заставил ее замолчать.
После всего, что произошло, ее молодая компаньонка не имела ни малейшего подозрения о том предмете, о котором им надлежало рассуждать.
"Как рассуждают о браке молодые женщины в настоящее время? " — думала старушка, совершенно не зная, что сказать.
Мерси ждала со своей стороны с величайшим терпением, которое только увеличивало затруднительность положения.
Молчание скоро угрожало прервать разговор внезапно и преждевременно, когда дверь библиотеки отворилась и слуга, с маленьким серебряным подносом в руке, вошел в комнату.
Возрастающее раздражение леди Джэнет внезапно выбрало себе в жертву слугу.
— Что вам нужно? — спросила она резко.
— Я не звонила.