Лицо его еще не потеряло выражения беспокойства и удивления.
Она настойчиво играла свою роль, решившись уничтожить в нем всякое подозрение в том, что она имеет причины бояться Джулиана Грэя.
— Расскажите мне об этом знаменитом человеке, — попросила она, непринужденно взяв Ораса под руку, — каков он?
Ласковое прикосновение и непринужденный тон произвели свое действие на Ораса.
Его лицо начало проясняться, он также небрежно ответил:
— Приготовьтесь увидеть самого нерелигиозного пастора.
Джулиан — заблудшая овца между пасторами и заноза в боку его епископа.
Проповедует, если его попросят, в капелле диссидентов.
Отказывается от всяких притязаний на пасторскую власть и пасторское влияние.
Делает добро по собственному своему плану.
Твердо решил никогда не занимать высокий пост в своей профессии, говорит, что для него довольно высокое место быть архидиаконом огорченных, деканом голодных и епископом бедных.
При всех своих странностях добрейший человек.
Чрезвычайно любим женщинами, они все обращаются к нему за советами.
Я желал бы, чтобы и вы обратились.
Мерси изменилась в лице.
— Что вы хотите сказать? — спросила она резко.
— Джулиан славится силою своих убеждений, — сказал Орас улыбаясь.
— Если он заговорит с вами, Грэс, он уговорит вас назначить день нашей свадьбы.
Не попросить ли мне Джулиана походатайствовать за меня?
Он сделал это предложение в шутку.
Беспокойное воображение Мерси приняло его всерьез.
"Он это сделает, — подумала она с чувством несказанного ужаса, — если я его не остановлю! "
У нее была только одна возможность для этого.
Единственный верный способ не дать возможность Орасу обратиться к Джулиану состоял в том, чтобы исполнить желание Ораса прежде, чем его друг войдет в дом.
Она положила руку на его плечо, она скрыла страшное беспокойство, терзавшее ее, под видом притворного кокетства, на которое и тяжело, и жалко было смотреть.
— Не говорите пустяков! — сказала она весело.
— О чем мы сейчас говорили, раньше чем начали говорить о мистере Джулиане Грэе?
— Мы удивлялись, куда девалась леди Джэнет, — ответил Орас.
Она нетерпеливо хлопнула его по плечу.
— Нет! нет!
Вы что-то говорили до этого.
Глаза ее дополнили то, что слова недосказали.
Орас обнял ее за талию.
— Я говорил, что люблю вас, — ответил он шепотом.
— Только это?
Она очаровательно улыбнулась.
— Вы точно серьезно желаете… Она остановилась и отвернулась.
— Нашей свадьбы?
— Да.
— Это самое дорогое желание мое.
— В самом деле?
— В самом деле!
Наступило молчание.
Пальцы Мерси нервно играли брелками, висевшими на ее цепочке от часов.
— Когда вы хотите? — спросила она очень тихо, устремив все свое внимание на цепочку от часов.
Она никогда не говорила, никогда не смотрела так, как теперь.
Орас боялся поверить своему счастью.
— О, Грэс! — воскликнул он. — Вы не шутите со мною?
— Что заставляет вас думать, будто я шучу с вами?
Орас был настолько наивен, что ответил ей серьезно.