— Вы не позволяли мне сейчас заговорить о нашем браке, — сказал он.
— Не обращайте внимания на то, что я сейчас сказала, — возразила она с раздражением, — говорят, женщины изменчивы.
Это — один из недостатков нашего пола.
— Хвала небу за этот недостаток! — вскричал Орас с неподдельной искренностью.
— Вы точно предоставляете мне решить?
— Если вы настаиваете.
Орас соображал с минуту о брачных законах.
— Мы можем обвенчаться по увольнению от оглашения через две недели, — сказал он, — я назначу день нашей свадьбы ровно через две недели.
Мерси подняла руку в знак несогласия.
— Почему же нет?
У моего поверенного все готово.
Никаких других приготовлений делать не надо.
Вы сказали, когда приняли мое предложение, что свадьба наша будет тихая.
Мерси была принуждена сознаться, что она сказала это.
— Мы можем обвенчаться сейчас, если закон позволит нам.
Через две недели!
Скажите — да!
Он привлек ее ближе к себе.
Наступило молчание.
Маска кокетства, плохо надетая с самого начала, свалилась с Мерси.
Ее грустные серые глаза сострадательно остановились на его пылающем лице.
— Не глядите так серьезно! — сказал он.
— Только одно словечко, Грэс!
Только одно: да.
Она вздохнула и сказала.
Он страстно поцеловал ее.
Только решительным усилием высвободилась она из его объятий.
— Оставьте меня, — сказала она слабым голосом, — пожалуйста, оставьте меня одну!
Она говорила серьезно — необыкновенно серьезно.
Она дрожала с головы до ног.
Орас встал, чтобы оставить се.
— Я отыщу леди Джэнет, — сказал он, — я желаю показать милой старушке, что я повеселел, и сообщить ей почему.
Он повернулся к двери библиотеки.
— Вы не уйдете?
Вы позволите увидеть вас опять, когда успокоитесь?
— Я буду здесь ждать, — сказала Мерси.
Довольный этим ответом, он вышел из комнаты.
Руки ее опустились на колени, голова бессильно откинулась на подушки дивана.
Ею овладело какое-то помрачение, душа ее как будто отуманилась.
Она смутно спрашивала себя, наяву ли было это, или во сне.
Точно ли она сказала слово, которое обязывало ее обвенчаться с Орасом Голмкрофтом через две недели?
Через две недели!
Что-нибудь может случиться в это время, чтобы этому помешать? Может быть, за две недели она выпутается из страшного положения, в которое она поставлена.
Как бы то ни было, она сделала этот выбор предпочтительно перед разговором наедине с Джулианом Грэем.
Она вздохнула и приподнялась, когда мысль об этом свидании, прогнанная несколько минут тому назад, опять овладела ее душою.
Ее взволнованное воображение представило Джулиана Грэя в этой комнате в ту же самую минуту разговаривавшим с нею, как предлагал Орас.
Она увидела его сидящим возле себя — этого человека, который потряс ее до глубины души, когда говорил с кафедры, когда она слушала его (невидимо) с другого конца капеллы, — она видела его возле себя смотрящим проницательно на ее лицо, видящим ее постыдную тайну в глазах ее, слышащим ее в ее голосе, чувствующим ее в ее трепещущих руках, выпытывающим ее у нее слово за словом, пока она не упадет к его ногам с признанием своего обмана.
Голова ее опять опустилась на подушки, она спрятала лицо, ужасаясь сцены, которую вызвало ее взволнованное воображение.
Даже теперь, когда она сделала ненужным этот страшный разговор, могла ли она быть уверена (если она даже встретится с ним, не вступая в какие-либо отношения), что она не изменит себе?
Она не могла быть уверена.