Что-то трепетало в ней и замирало от одной мысли остаться с ним в одной комнате.
Она это чувствовала, она это знала; ее виновная совесть сознавала своего властелина Джулиана Грэя и боялась его!
Минуты проходили.
Пережитые волнения начали сказываться физически на ее ослабевшем организме.
Она плакала молча, сама не зная о чем.
В голове была тяжесть, во всем теле утомление.
Она ниже опустилась на подушки, с закрытыми глазами, однообразный стук часов на камине все слабее и слабее раздавался в ее ушах.
Мало помалу она впала в дремоту такую легкую, что вздрагивала всякий раз, когда уголь вываливался из камина или когда птички начинали чирикать в своем садке в зимнем саду.
Леди Джэнет и Орас вошли.
Мерси слабо сознавала чье-то присутствие в комнате.
Спустя некоторое время она раскрыла глаза и приподнялась, чтобы заговорить.
Комната опять была пуста.
Они тихо вышли и оставили ее отдыхать.
Глаза Мерси снова закрылись.
Она опять впала в дремоту, а из дремоты в глубокий и спокойный сон.
Глава VIII ЧЕЛОВЕК ЯВЛЯЕТСЯ
Сладко спящую Мерси разбудил стук затворявшейся стеклянной двери в дальнем конце оранжереи.
Дверь эта, отворявшаяся в сад, служила только для обитателей дома или друзей, которым позволялось входить в приемные комнаты этой дорогою.
Предположив, что или Орас, или леди Джэнет возвращались в столовую, Мерси приподнялась на диване и невольно прислушалась.
Голос одного из слуг долетел до ее слуха, ему отвечал другой голос, который заставил ее задрожать всем телом.
Она вздрогнула и опять прислушалась в безмолвном ужасе.
Да! Нельзя было ошибиться.
Голос, отвечавший слуге, был тот незабвенный голос, который она слышала в приюте.
Гость, вошедший в стеклянную дверь, был Джулиан Грэй!
Его быстрые шаги все приближались к столовой.
Мерси оправилась от испуга настолько, что смогла поспешить к двери библиотеки.
Рука ее дрожала так, что она сначала не могла отворить дверь.
Она только что успела отворить, когда опять услышала его голос, говорящий с ней.
— Пожалуйста, не убегайте!
Я вовсе не так грозен.
Я только племянник леди Джэнет — Джулиан Грэй.
Она медленно обернулась, очарованная его голосом, и молча встретилась с ним лицом к лицу.
Он стоял, со шляпой в руке, у входа в оранжерею, не было ничего специально клерикального в фасоне его костюма.
Как ни был он молод, на его лице проступали уже следы забот, а волосы преждевременно выпали и были особенно редки около его высокого лба.
Его легкая, подвижная фигура была не выше среднего роста.
Цвет лица его — бледный.
Нижняя часть лица, без бороды и бакенбард, ничем не приметна.
Обыкновенный наблюдатель прошел бы мимо него без внимания — если бы не глаза.
Они одни делали его примечательным человеком.
Необыкновенная величина глаз сама по себе привлекала внимание. Она придавала голове величие, которого голова, хотя и обладала правильными пропорциями, не имела.
А что касается самих глаз, то нежный светлый блеск их не поддавался анализу. Относительно их цвета никто не мог согласиться, мнения расходились. Одни считали их темно серыми, другие черными.
Живописцы старались их изобразить и отказывались с отчаянием уловить хоть одно выражение из изумительного разнообразия выражений, которое они представляли взору, эти глаза могли очаровывать в одну минуту и ужасать в другую.
Эти глаза могли заставлять людей смеяться или плакать почти по своей воле.
И в движении, и в отдохновении они были равно непреодолимы.
Когда глаза приметили Мерси, бегущую к двери, они засияли веселостью ребенка.
Когда она обернулась, они тотчас изменились, смягчаясь и сверкая при безмолвном сознании интереса и восторга, которые при первом взгляде на нее были в нем возбуждены.
Его тон и обращение изменились в то же время.
Он обратился к ней с глубочайшим уважением, когда сказал следующие слова:
— Позвольте мне умолять вас сделать мне одолжение сесть на ваше место и позвольте мне попросить у вас прощения, если я нечаянно помешал вам.
Он остановился, ожидая ее ответа, прежде чем вошел в комнату.