— Я уже говорил леди Джэнет, что вы не мешаете, — ответил он.
— А теперь я вам скажу, как будущему мужу мисс Розбери, что вам интересно будет услышать то, что я вам скажу.
Орас, сел на свое место с видом подозрительного удивления.
Джулиан обратился к леди Джэнет.
— Вы часто слышали от меня, — начал он, — о моем старом приятеле и школьном товарище Джоне Кресингаме.
— Да.
Это английский консул в Мангейме?
— Он самый.
Когда я вернулся из деревни, я нашел между другими моими письмами длинное письмо от консула.
Я принес его с собою и предлагаю прочесть из него несколько мест, в которых рассказана очень странная история гораздо ясней и правдоподобней, чем я могу рассказать ее своими словами.
— Очень долго это будет? — осведомилась леди Джэнет, смотря с испугом на мелко исписанные листы, которые ее племянник разложил перед собой.
Орас со своей стороны задал вопрос.
— Точно ли вы уверены, что это интересно для меня? — спросил он.
— Консул в Мангейме совсем мне незнаком.
— Я ручаюсь за это, — ответил Джулиан, — ни тетушкино терпение, ни ваше, Орас, не пропадут даром, если вы согласитесь внимательно послушать то, что я хочу прочесть.
Этими словами он начал свое первое извлечение из письма консула:
"Память у меня дурная на числа.
Но, должно быть, прошло три месяца после того, как ко мне было прислано извещение об одной больной англичанке, принятой в здешний госпиталь, о которой мне, как английскому консулу, интересно было разузнать.
Я отправился в тот же день в госпиталь, и меня привели к постели больной.
Больная была женщина молодая и (когда была здорова), мне кажется, была очень хорошенькая.
Когда я увидел ее в первый раз, она показалась моим неученым глазам похожею на мертвую.
Я приметил, что голова ее была обвязана, и спросил, какою болезнью она страдала.
Мне отвечали, что это бедное создание присутствовало, никто не знал зачем и для чего, при стычке или ночной атаке между немцами и французами и что рана на ее голове нанесена осколком немецкой гранаты".
Орас, до сих пор сидевший небрежно откинувшись на спинку кресла, вдруг приподнялся и воскликнул:
— Боже мой! Неужели это та самая женщина, которую я принял за мертвую во французском домике?
— Этого я не могу сказать, — ответил Джулиан, — послушайте остальное.
Письмо консула, может быть, ответит на ваш вопрос.
Он продолжал читать:
"Раненая женщина была сочтена мертвой и оставлена ретировавшимися французами в то время, когда немцы заняли позицию неприятеля.
Она была найдена на постели в домике начальником немецкого лазарета… "
— Игнациусом Вецелем? — вскричал Орас.
— Игнациусом Вецелем, — повторил Джулиан, смотря на письмо.
— Это она! — сказал Орас.
— Леди Джэнет, для вас действительно это будет интересно.
Помните, я вам говорил, как я в первый раз встретился с Грэс, и, конечно, он подробнее слышал об этом от самой Грэс.
— Она терпеть не может говорить о своем путешествии, — ответила леди Джэнет.
— Она упоминала, что была остановлена на границе и случайно очутилась в обществе другой англичанки, совершенно незнакомой ей.
Я натурально задала несколько вопросов и с ужасом услышала, что она видела, как эта женщина была убита немецкой гранатой возле нее.
Ни она, ни я не имели никакого желания возвращаться к этому предмету.
Ты совершенно прав, Джулиан, что не хотел говорить об этом, пока она находилась в комнате.
Теперь я понимаю все.
Должно быть, Грэс упомянула мое имя своей спутнице.
Эта женщина, конечно, нуждается в помощи и обращается ко мне через тебя.
Я помогу ей, но она не должна приходить сюда, пока я не приготовлю Грэс увидеть ее живою.
Пока я не вижу никакой причины, для чего им встречаться.
— Насчет этого я не уверен, — сказал Джулиан тихим голосом, не поднимая глаз на тетку.
— Что ты хочешь сказать?
Разве тайна еще не раскрыта?
— Тайна еще не раскрыта.
Пусть продолжает мой приятель консул.