Он торопливо написал на лоскутке бумажки:
"Лучше ей? " и отдал записку лакею с приказанием отнести к леди Джэнет.
— Слышали вы, что я сказала? — спросила Грэс, пока посланный ходил в столовую.
— Я сейчас вам отвечу, — сказал Джулиан.
Лакей вернулся, пока он говорил, с несколькими строками, написанными леди Джэнет на обороте записки Джулиана:
«Слава Богу, мы привели ее в чувство.
Через некоторое время надеемся отвести Грэс в ее комнату».
Ближайший путь к комнате Мерси был через библиотеку.
Теперь становилось решительно необходимо удалить Грэс.
Джулиан постарался устранить затруднение, как только остался вдвоем в Грэс.
— Выслушайте меня, — сказал он.
— Кеб ждет, и я говорю с вами последний раз.
По милости рекомендации консула вы теперь находитесь на моем попечении.
Решайте тотчас, хотите вы остаться под покровительством моим или полиции?
Грэс вздрогнула.
— Что вы хотите сказать? — спросила она сердито.
— Если вы желаете остаться под покровительством моим, — продолжал Джулиан, — то сейчас пойдемте со мною к кебу.
В таком случае я предоставлю вам возможность рассказать вашу историю моему поверенному по делам.
Он может лучше посоветовать вам, чем я.
Меня ничто не заставит поверить, будто девица, которую вы обвиняете, ввела или способна ввести в обман, в котором вы обвиняете ее.
Вы услышите, что думает юрист, если поедете со мной.
Если вы не согласитесь, мне ничего больше не останется, как послать сказать в соседнюю комнату, что вы еще здесь.
Результатом будет то, что вы попадете в руки полиции.
Решайтесь на что хотите, я даю вам минуту на то, чтобы сделать выбор.
Помните вот что: если я выражаюсь сурово, ваше поведение принуждает меня к тому.
Я доброжелательно к вам расположен, я советую вам по совести для вашей пользы.
Он вынул часы, чтобы сосчитать минуту.
Грэс украдкой взглянула на его твердое, решительное лицо.
Ее нисколько не тронуло внимание к ней Джулиана, выразившееся в его последних словах.
Она поняла только, что с этим человеком шутить нельзя.
Представятся другие случаи тайно вернуться в этот дом.
Она решилась уступить и обмануть его.
— Я готова ехать, — сказала она, вставая с угрюмой покорностью.
— Теперь твоя очередь, — пробормотала она про себя, смотрясь в зеркало и поправляя шаль, — моя очередь придет.
Джулиан подошел к ней как бы для того, чтобы предложить ей руку, но удержался.
Твердо убежденный, что она помешана — хотя охотно допуская, что она имеет право по своей болезни на всякое снисхождение, — он чувствовал отвращение при мысли дотронуться до нее.
Образ прелестного создания, бывшего предметом ее чудовищного обвинения, — образ Мерси, лежавшей одно мгновение без чувств на его руках, — живо представлялся его воображению, пока он отворял дверь, ведущую в переднюю, и посторонился пропустить Грэс вперед.
Он предоставил слуге посадить ее в кеб.
Слуга почтительно обратился к нему, когда он сел напротив Грэс.
— Мне приказано сказать, что комната для вас готова и ее сиятельство ждет вас обедать.
Занятый событиями, последовавшими за приглашением тетки, Джулиан забыл данное обещание остаться в Мэбльторнском доме.
Мог ли он вернуться, зная теперь, что чувствует собственное сердце?
Мог ли он оставаться по совести, может быть на несколько недель, в обществе Мерси, сознавая, какое впечатление она произвела на него?
Нет.
Единственный честный поступок, на который он мог решиться, состоял в том, чтобы найти предлог отказаться от данного обещания.
— Попросите ее сиятельство не ждать меня к обеду, — сказал он, — я напишу и извинюсь.
Кеб отъехал.
Удивленный лакей остался у подъезда и посмотрел вслед.
"Не хотелось бы мне быть на месте мистера Джулиана, — подумал он, размышляя о затруднительном положения молодого пастора.
— Вот она сидит с ним в кебе.