После-то что он с ней сделает? "
Сам Джулиан, если бы ему предложили такой вопрос в эту минуту, не смог бы ответить на него. * * *
Беспокойство леди Джэнет не облегчилось, когда Мерси пришла в себя и была отведена в ее комнату.
Мерси оставалась в непонятной тревоге, которую невозможно было развеять.
Ей беспрестанно повторяли, что женщина, испугавшая ее, уехала и что ей никогда больше не позволят войти в этот дом. Ее беспрестанно уверяли, что все не считали достойным даже одной минуты серьезного внимания уделить сумасбродным уверениям незнакомки.
Она все сомневалась, правду ли ей говорят.
Недоверие к ее друзьям овладело ею.
Она вздрагивала, когда леди Джэнет подходила к ее постели.
Она наотрез отказала Орасу в позволении видеться с нею.
Она задавала престранные вопросы о Джулиане Грэе и подозрительно качала головой, когда ей сказали, что он уехал.
По временам она прятала лицо под одеяло и жалобно шептала про себя:
— О! Что я буду делать?
Что я буду делать?
В другое время она только просила оставить ее одну.
— Мне никого не нужно в моей комнате, — угрюмо говорила она, — никого не нужно!
Настал вечер, а перемены к лучшему не было.
Леди Джэнет, по совету Ораса, послала за своим доктором.
Доктор покачал головой.
Он сказал, что симптомы указывают на серьезное потрясение нервной системы.
Он прописал успокоительное лекарство и (понятным языком) подал несколько основательных советов.
Они вкратце состояли в следующем:
— Увезите ее к морю.
Леди Джэнет со своей обычной энергией немедленно последовала этому совету.
Она дала необходимые приказания уложиться ночью и решилась уехать с Мерси из Мэбльторна на следующее утро.
Вскоре после отъезда доктора посыльный принес леди Джэнет письмо от Джулиана.
Письмо начиналось извинениями за отсутствие и продолжалось в следующих выражениях:
"Прежде чем я позволил моей спутнице поехать со мной в контору поверенного, я почувствовал необходимость посоветоваться с ним о ней.
Я сказал ему и нахожу нужным повторить это вам, что не считаю себя вправе поступать, основываясь на одном своем мнении, что ее рассудок расстроен.
Для этой одинокой женщины мне нужно мнение доктора, и даже более, мне нужно положительное доказательство, чтобы успокоить мою совесть и подтвердить мое мнение.
Видя мое упорство в этом отношении, стряпчий решил посоветоваться с доктором, привыкшим обращаться с помешанными.
Послав записку к доктору и получив ответ, он сказал:
— Привезите девушку сюда через полчаса, она расскажет свою историю доктору, а не мне.
Это предложение несколько озадачило меня, я спросил, как убедить ее сделать это.
Он засмеялся и ответил:
— Я представлю доктора как моего старшего товарища, мой старший товарищ лучше других может подать ей совет.
Вы знаете, что я ненавижу всякие обманы — даже когда цель оправдывает их.
Однако в этом случае ничего больше не оставалось, как предоставить поверенному поступить по его усмотрению — или подвергнуться риску задержать выяснения, а это может иметь очень серьезные последствия.
Я один ждал в комнате (чувствуя большое беспокойство, сознаюсь), пока доктор пришел ко мне по окончании свидания.
Вот вкратце его мнение.
Внимательно рассмотрев это несчастное создание, он находит в ней несомненные признаки умственного расстройства.
Но как далеко зашло оно и достаточно ли важно, чтобы сделать необходимым надзор, он положительно не мог сказать, так как мы совершенно не знаем обстоятельств.
— Нам ничего неизвестно, — заметил он, — о том помешательстве, которое относится к Мерси Мерик.
Решение затруднения можно найти только там.
Я совершенно согласен с этой девицей, что справки мангеймского консула далеко не удовлетворительны.
Доставьте мне убедительное доказательство, существует или, нет Мерси Мерик, и я изложу вам окончательное мнение о больной.
Эти слова заставили меня решиться ехать за границу и возобновить поиски Мерси Мерик.
Приятель, мой поверенный, в шутку осведомляется, в здравом ли уме нахожусь я.
Он советует обратиться к ближайшему судье и освободить и себя, и вас от всех дальнейших хлопот в этом отношении.
Может быть, вы согласны с ним?
Милая тетушка (вы сами часто говорили), я непохож на других.