— Правда, как то, что над нами небо.
Она с жадным восторгом упивалась этой пошлой фразой.
Она заставила Ораса повторить их по новому.
— Все равно, кто бы я ни была?
Для меня одной?
— Для вас одной!
Она вновь обняла его обеими руками и страстно положила голову на его грудь.
— Я люблю вас!
Я люблю вас!!
Я люблю вас!!!
Голос ее возвышался с истерической пылкостью при каждом повторении этих слов, а потом вдруг понизился до хриплого крика, ярости и отчаяния.
Сознание ее настоящего положения открылось во всем своем ужасе, когда признание в любви сорвалось с ее губ.
Руки ее опустились, она откинулась на подушки дивана и закрыла лицо руками.
— О, оставьте меня! — слабо простонала она.
— Уйдите! Уйдите!
Орас старался обнять ее и приподнять.
Она вскочила и оттолкнула его от себя диким движением, как будто испугалась его.
— Свадебный подарок! — вскричала она, ухватившись за первый предлог, пришедший ей в голову.
— Вы предлагали принести мне подарок вашей матери.
Я умираю от желания посмотреть, что это.
Ступайте и принесите!
Орас старался успокоить ее.
Это было все равно, как если бы он старался успокоить ветер и море.
— Ступайте! — повторила она, прижимая к груди сжатые в кулаки руки.
— Я нездорова.
Разговор волнует меня, я в истерике, мне лучше остаться одной.
Принесите мне подарок.
Ступайте!
— Прислать к вам леди Джэнет?
Вызвать горничную?
— Не присылайте никого! Не звоните никому!
Если вы любите меня, оставьте меня здесь одну. Оставьте меня сейчас!
— Увижу я вас, когда вернусь?
— Да! Да!
Ничего больше не оставалось, как повиноваться ей.
Неохотно и с неприятным предчувствием Орас вышел из комнаты.
Она вздохнула с облегчением и опустилась на ближайшее кресло.
Останься Орас еще минуту, она чувствовала, она знала — ее душа не выдержала бы, она открыла бы ему страшную истину.
"О, — подумала она, прижимая холодные руки к пылающим глазам, — если бы я могла поплакать теперь, когда никто меня не видит! "
Комната была пуста, Мерси имела основательные причины заключить, что она одна.
А между тем в эту самую минуту были уши, слушавшие ее, были глаза, ожидавшие увидеть ее.
Мало-помалу дверь позади нее, находившаяся напротив библиотеки, ведущей в бильярдную, тихо отворялась понемногу.
Рука в черной перчатке и в черном рукаве отворяла дверь.
Прошла минута. Показалось изнуренное, бледное лицо Грэс Розбери, украдкой заглядывавшей в столовую.
Глаза ее сверкнули мстительным огнем, когда она увидела Мерси, сидящую одну в дальнем конце комнаты.
Понемногу Грэс отворила дверь шире, сделала шаг вперед и остановилась.
Звук, чуть слышный на другом конце оранжереи, долетел до ее слуха.
Она прислушалась, удостоверилась, что не ошибается, и, нахмурившись, с неудовольствием отступила назад, тихо затворив дверь снова так, чтобы ее не видели.
Звук, потревоживший ее, был отдаленным разговором мужских голосов (по-видимому, двух), тихо разговаривавших у входа в оранжерею из сада.
Кто были эти мужчины? И что они делают?