Что делать?
Единственный способ выпутаться из затруднения состоял в том, чтобы пока покориться.
Если ему удастся найти спрятавшуюся женщину, ему будет легко избавить ее от бесполезных оскорблений.
Если ей удалось прокрасться в дом во время его отсутствия, он может принять меры и в этой ситуации, послав другую карточку в полицию и запретив действовать, пока не получит дальнейших распоряжений.
Джулиан поставил только одно условие, прежде чем отдал карточку тетке.
— Я уверен, что вы не воспользуетесь ею без крайней необходимости, — сказал он.
— Но я должен поставить одно условие.
Обещайте мне строго держать в тайне мой план в отношении услуг полиции…
— В строгой тайне от Грэс? — перебила леди Джэнет. Джулиан наклонил голову.
— Ты полагаешь, что я хочу напугать ее.
Неужели ты думаешь, что я еще недостаточно о ней беспокоюсь.
Разумеется, я скрою это от Грэс!
Успокоившись на этот счет, Джулиан поспешил в парк.
Как только он ушел, леди Джэнет приподняла золотой карандаш, висевший на ее цепочке, и написала на карточке племянника (для полицейского в партикулярном платье):
«Вас требуют в Мэбльторн».
Сделав это, она положила карточку в накладной карман своего платья и вернулась в столовую.
Грэс ждала, повинуясь полученному приказанию.
Первые две минуты ни слова не было сказано ни с той, ни с другой стороны.
Теперь, когда леди Джэнет осталась одна со своей приемной дочерью, холодность и суровость начали ощущаться в обращении леди Джэнет.
Открытие, сделанное ею, когда она отворила дверь гостиной, все еще было у нее на душе.
Джулиан, конечно, убедил ее, что она перетолковала иначе виденное ею, но он убедил ее против ее воли.
Она нашла Мерси в глубоком волнении, подозрительно молчаливой.
Джулиан мог быть невиновен (она соглашалась) — сумасбродства мужчин были необъяснимы.
Но Мерси — другое дело.
Женщины не лежат в объятиях мужчин, не зная, что делают.
Оправдав Джулиана, леди Джэнет не хотела оправдать Мерси.
"Между ними есть какое-то недоразумение, — думала старушка, — а виновата она, женщины всегда виноваты! "
Мерси все ожидала, чтобы с нею заговорили, бледная и спокойная, молчаливая и покорная.
Леди Джэнет, в большой нерешительсти, была принуждена начать.
— Душа моя! — сказала она громко.
— Что такое, леди Джэнет?
— Сколько времени еще будете вы сидеть, закрыв рот и уставившись глазами на ковер?
Неужели вы не можете высказать ваше мнение об этом странном положении дела?
Вы слышали, что сказал этот человек Джулиану, — я видела, что вы слушали.
Вы ужасно испугались?
— Нет, леди Джэнет.
— А я не предполагала бы в вас такого мужества после того, что видела неделю тому назад.
Поздравляю вас с выздоровлением. Слышите? Поздравляю вас с выздоровлением — Благодарю вас, леди Джэнет.
— Я не так спокойна, как вы.
Мы были очень впечатлительны в моей молодости — и я еще не избавилась от своей впечатлительности.
Я боюсь.
Слышите ли, я боюсь?
— Мне очень жаль, леди Джэнет.
— Вы очень добры.
Знаете, что я хочу сделать?
— Нет, леди Джэнет.
— Я хочу созвать всю прислугу.
Когда говорю о прислуге, я подразумеваю мужчин — женщины бесполезны.
Я боюсь, что вы не слушаете меня.
— Я слушаю вас очень внимательно, леди Джэнет.