— Вы опять очень добры.
Я сказала, что женщины бесполезны.
— Да, леди Джэнет.
— Я хочу поставить человека у каждого входа в дом.
Я пойду сейчас распорядиться об этом.
Пойдете вы со мною?
— Могу я быть полезна вашему сиятельству, если пойду?
— Вы не можете быть полезны мне ни в чем.
Приказания в этом доме отдаю я — я, а не вы… Я имею в виду совсем другую причину для того, чтобы просить вас идти со мной.
Я внимательнее к вам, чем вы думаете, я не желаю оставлять вас одну.
Вы понимаете?
— Я очень обязана вашему сиятельству.
Я хотела бы остаться одна.
— Вы хотели бы?
Никогда не слыхивала о подобном героизме — разве что читала в романах.
Но если эта сумасшедшая тварь проберется сюда?
— На этот раз она не напугает меня, как прежде.
— Не торопитесь, милостивая государыня!
Что если… Боже, мне теперь пришла в голову оранжерея.
Что если она спряталась там?
Джулиан обыскивает парк.
Кто обыщет оранжерею?
— С позволения вашего сиятельства оранжерею обыщу я.
— Вы!!!
— С позволения вашего сиятельства.
— Едва верю ушам!
Ну, «живи и учись» говорит старая пословица.
Я думала, что знаю ваш характер.
В вас произошла перемена.
— Вы забываете, леди Джэнет (если осмелюсь это сказать), что обстоятельства переменились.
Я увидела ее нечаянно в первый раз, теперь я приготовлена к встрече с нею.
— Неужели вы так хладнокровно чувствуете, как говорите?
— Да, леди Джэнет.
— Так делайте как знаете.
Однако я сделаю одно на случай, если вы слишком положились на мое мужество.
Я поставлю одного человека в библиотеку.
Вам стоит только позвонить, если случится что-нибудь.
Он поднимет тревогу — и я поступлю, соображаясь с этим.
У меня есть свой план, — сказала ее сиятельство, с удовольствием ощущая присутствие карточки в своем кармане.
— Не смотрите так, как будто вы желаете знать, что это.
Я не имею намерения говорить об этом, кроме того, что это будет хорошо.
Еще раз, и в последний — остаетесь вы здесь или идете со мной?
— Остаюсь здесь.
Она почтительно отворила дверь библиотеки для леди Джэнет, когда ответила ей.
Во время этого разговора она старательно показывала свое уважение, она ни разу не посмотрела в глаза леди Джэнет.
Убеждение, что через несколько часов, по всей вероятности, она будет изгнана из этого дома, невольно связывало каждое слово, произносимое ею, нравственно разъединило ее уже с оскорбленной хозяйкой, любовь которой она заслужила под чужим именем.
Совершенно неспособная приписать перемену своей молодой компаньонки настоящей причине, леди Джэнет вышла из комнаты позвать свой домашний гарнизон в совершенном недоумении и (как необходимое последствие этого состояния) в полном неудовольствии.
Все еще держа в руке дверь библиотеки, Мерси стояла и смотрела с тяжелым сердцем, как ее благодетельница проходила через всю комнату к большой передней.
Она искренно любила и уважала добросердечную, вспыльчивую старушку.
Сильно терзала ее мысль о том времени, когда даже случайное упоминание ее имени станет непростительным оскорблением в доме леди Джэнет.