Он перешел через комнату, скрипя сапогами, поклонился с омерзительной усмешкой, которая перетолковывала все происходящее в самую худшую сторону, и исчез за дверью библиотеки.
Воспитание леди Джэнет не позволило говорить что-нибудь, пока полицейский не ушел.
Тогда, только тогда, обратилась она к Джулиану.
Я полагаю, вы знаете, что это значит? — сказала она.
— Я полагаю, вы имеете какую-нибудь причину идти наперекор моим распоряжениям в моем собственном доме?
— Я никогда не нарушал уважения к вашему сиятельству, — ответил Джулиан, — вы скоро узнаете, что я и теперь не нарушил этого уважения.
Леди Джэнет посмотрела через комнату.
Грэс жадно слушала, сознавая, что в последнюю минуту события приняли какой-то таинственный оборот в ее пользу.
— В ваши распоряжения моими делами, может быть, входит и то, — продолжала ее сиятельство, — чтоб эта особа оставалась в моем доме?
Страх, овладевший Грэс, еще не совсем прошел.
Она предоставила Джулиану отвечать.
Прежде чем он успел заговорить, Мерси перешла через комнату и шепнула Грэс:
— Дайте мне время признаться письменно.
Я не могу признаться при всех — когда это надето на моей шее.
Она указала на ожерелье.
Грэс бросила на нее угрожающий взгляд и вдруг молча отвернулась.
Мерси отвечала на вопрос леди Джэнет:
— Я прошу ваше сиятельство позволить ей остаться здесь, всего на полчаса, — сказала она.
— Моя просьба сама по себе объяснится в это время.
Леди Джэнет не чинила больше препятствий.
Что-то в лице Мерси, что-то в ее тоне заставило умолкнуть и ее, и Грэс.
Потом заговорил Орас.
Еле сдерживая ярость, полный подозрений, он обратился к Мерси, которая стояла напротив него возле Джулиана.
— Касается ли меня, — спросил он, — ваше обязательство объяснить ваше странное поведение через полчаса?
Его рука надела на шею Мерси свадебный подарок его матери.
Сильная боль кольнула ее сердце, когда она глядела на Ораса и видела, как глубоко она уже огорчила и оскорбила его.
Слезы выступили на ее глазах, она смиренно и слабым голосом ответила ему.
— Если вы позволите, — вот все, что она могла сказать, прежде чем сильное сердцебиение заставило ее замолчать.
Чувство оскорбления Ораса не успокоилось такой покорностью.
— Я терпеть не могу таинственностей и намеков, — продолжал он сурово, — в нашем семейном кругу мы привыкли откровенно обращаться друг с другом.
Для чего я должен ждать полчаса объяснения, которое может быть дано теперь?
Для чего мне ждать?
Леди Джэнет пришла в себя, пока Орас говорил.
— Я совершенно согласна с вами, — сказала она, — я тоже спрашиваю, для чего нам ждать?
Даже Джулиана оставило самообладание, когда тетка его повторила этот прямой вопрос.
Как Мерси ответит на него?
Выдержит ли ее мужество?
— Вы меня спрашиваете, для чего вам ждать, — сказала она Орасу спокойно и твердо.
— Ждать, чтоб услышать о Мерси Мерик.
Леди Джэнет слушала с выражением скуки и отвращения.
— Не возвращайтесь к этому! — сказала она.
— Мы уже достаточно знаем о Мерси Мерик.
— Извините, ваше сиятельство, не знаете.
Только я могу вам сообщить.
— Вы?
Она почтительно наклонила голову.
— Я просила вас, леди Джэнет, дать мне полчаса, — продолжала она.
— Через полчаса я торжественно обязуюсь представить Мерси Мерик в эту комнату.
Леди Джэнет Рой, мистер Орас Голмкрофт, вы должны подождать этого.
Высказав в этих выражениях твердое решение сделать признание, она сняла жемчуг с шеи, положила его в футляр и отдала Орасу.