До конца своей жизни леди Джэнет решительно не хотела сказать никому, к какому заключению пришла она мысленно, какую скорбь втайне подавила в этот день.
Между многим, однако, что было окружено неизвестностью, одно, по крайней мере, оставалось ясно.
Время, которым Мерси могла располагать в своей комнате, было продлено на неопределенный срок ее благодетельницей.
Много часов могло пройти, прежде чем открытие, которое она обязалась сделать, потребуют от нее.
За эти часы она сможет наверняка привести в порядок свои мысли и написать свое признание Джулиану Грэю.
Снова положила Мерси перед собой лист бумаги.
Опустив голову на руку, она старалась проложить себе путь сквозь лабиринт прошлого, начиная с того дня, когда она встретила Грэс Розбери во французском домике, и кончая тем днем, который свел их лицом к лицу во второй раз в столовой Мэбльторна.
Ход событий начал ясно складываться в ее мыслях, звено за звеном.
Она заметила, продолжая вспоминать прошлое, как странно Случай или Судьба проложили путь с самого начала к ее присвоению чужой личности.
Если б Мерси и Грэс встретились при обычных обстоятельствах, они не сделали бы друг другу признаний, которыми обменялись.
Обстоятельства же сложились так, что они сошлись, попав совершенно случайно в обстановку общих неприятностей и общей опасности, в чужой стране, что особенно располагает двух женщин одной нации раскрыть свое сердце друг другу.
Никаким другим образом Мерси не могла бы узнать при первой же встрече те гибельные сведения о положении и делах Грэс, которые ввели ее в искушение, как необходимое последствие разорвавшейся немецкой гранаты.
Подвигаясь с этого пункта сквозь постепенный ряд событий, которые так естественно и вместе с тем так странно благоприятствовали совершению обмана, Мерси дошла до последнего периода, когда Грэс последовала за ней в Англию.
Тут опять она заметила во второй раз, как Случай или Судьба опять проложили путь к той второй встрече, когда они очутились лицом к лицу в Мэбльторне.
Мерси хорошо помнила, что она отправилась в собрание (благотворительного общества) представительницей леди Джэнет по собственной просьбе леди Джэнет.
По этой причине ее не было дома, когда Грэс вошла в него.
Если б ее возвращение было задержано только на несколько минут, Джулиан успел бы вывести Грэс из комнаты и страшная встреча, уложившая Мерси без чувств на пол, не случилась бы.
Вместо этого период ее отсутствия был сокращен, как в то время казалось, самым необыкновенным случаем.
Лица, собравшиеся в благотворительном обществе, не сошлись в вопросе по тому делу, которое заставило их собраться, так что необходимо было отложить собрание до будущего раза.
И Случай или Судьба так определили это время, что Мерси вернулась в столовую именно в ту минуту, когда Грэс Розбери настаивала, чтоб ее свели на очную ставку с женщиной, занявшей ее место.
Мерси еще не смотрела на это обстоятельство в таком зловещем свете.
Она была одна в комнате во время страшного кризиса в своей жизни, она была изнурена и ослаблена волнениями, которые потрясли ее до глубины души.
Мало-помалу она почувствовала, что состояние безволия овладело ею в горьком одиночестве из-за этого нового течения мыслей.
Мало-помалу сердце ее начало замирать от прокрадывающегося холода суеверного страха.
Смутные, страшные предчувствия заставили забиться кровь в ее жилах, потекли по ним вместе с ее кровью.
Мистическое ощущение скрытого несчастья заполнило атмосферу ее комнаты.
Яркий свет свечи предательски потускнел.
Сверхъестественные дрожащие голоса слышались около дома в стоне зимнего ветра.
Мерси боялась оглянуться назад.
Вдруг она почувствовала, как ее холодные руки закрыли ей лицо, хотя она сама не знала, когда подняла их и зачем.
Все еще изнемогая от ужаса, овладевшего ею, она услышала шаги, мужские шаги, в коридоре.
В другое время звук этот испугал бы ее, теперь он разрушил чары.
Шаги показывали жизнь, товарищество, человеческое присутствие — все равно какого бы то ни было рода.
Она машинально взяла перо, она начала вспоминать о своем письме к Джулиану Грэю.
В эту минуту шаги остановились за дверью.
Мужчина постучался.
Она все дрожала.
Она еще не могла совладать с собою.
Тихий крик испуга вырвался у ней при этом стуке.
Прежде чем стук повторился, она собралась с мужеством и отворила дверь.
Человек в коридоре был Орас Голмкрофт.
Его румяное лицо стало бледным.
Его волосы (о которых он особенно заботился в другое время) были в беспорядке.
Обычная вежливость джентльмена в обращении исчезла, перед ней стоял человек, угрюмый, недоверчивый, раздраженный до последней степени, нетерпение чувствовалось во всем.
Он посмотрел на Мерси проницательно и подозрительно, он заговорил с нею без всякого предварительного извинения холодным, сердитым голосом.
— Известно вам, — спросил он, — что происходит внизу?
— Я не выходила из моей комнаты, — отвечала она.
— Я знаю, что леди Джэнет отложила объяснение, которое я обещала дать ей, и больше не знаю ничего.
— Никто вам не сказал, что леди Джэнет сделала после того, как вы оставили нас?
Никто вам не сказал, что она вежливо отдала свой собственный будуар в распоряжение той самой женщины, которую полчаса тому назад она выгоняла из своего дома?