Чего хотела от него леди Джэнет в такое время, когда сама решила успокоиться, уединившись в своей комнате?
— Я должен вам сказать, что она присылала за мной два раза, — продолжал Орас, — в первый раз, когда я спускался вниз.
Леди Джэнет захотела видеть меня немедленно.
Я извинился.
Леди Джэнет прислала опять.
Она не пожелала принять извинения.
Если я не пойду сейчас к ней, я только заставлю ее прийти ко мне.
Невозможно подвергать риску наш предстоящий разговор. Мне остается только сходить к ней как можно скорее.
Вам не трудно будет подождать?
— Конечно.
Имеете вы какое-нибудь понятие, зачем вы нужны леди Джэнет?
— Нет.
Что бы это ни было, она ненадолго отвлечет меня от нашей беседы.
Вы будете здесь совсем одна. Я велел слугам не пускать никого.
С этими словами Орас оставил ее.
Первое, что почувствовала Мерси, было облегчение. Но ей сейчас же стало стыдно за эту слабость. Могла ли она радоваться временному облегчению в ее положении.
Волнение, возбужденное таким образом, слилось в свою очередь с чувством огорчения.
"Если б леди Джэнет не прислала за Орасом, — думала она, — я знала бы уже свою судьбу! "
Время тянулось мучительно долго.
Мерси ходила взад и вперед по библиотеке, все скорее и скорее, от нестерпимого раздражения, от сводившей с ума неизвестности.
Вскоре даже большая комната показалась ей мала.
Строгое однообразие длинных полок, уставленных книгами, тяготило ее.
Она отворила дверь в столовую и выбежала туда, с нетерпением желая изменить окружающую обстановку, в надежде найти там больше пространства и больше воздуха.
Вступив в столовую, она остановилась, словно прикованная к месту, от внезапной перемены обстановки, тотчас успокоившей ее.
Комната была освещена только угасающим огнем камина.
Смутно вырисовывалась фигура человека, сидящего на диване, опершись локтями на колени, с головой, опущенной на грудь.
Он поднял голову, когда в отворенную дверь ворвался свет от ламп в библиотеке.
Мягкий свет осветил его лицо, и она узнала Джулиана Грэя.
Мерси стояла спиной к свету и лицо ее было в глубокой тени.
Он узнал ее по фигуре и по позе, которую она машинально приняла.
Эта непринужденная грация, эта прелестная красота линий фигуры принадлежали только одной женщине в этом доме.
Он встал и подошел к ней.
— Я желал видеть вас, — сказал он, — и надеялся, что случай предоставит мне эту возможность.
Он подал ей стул.
Мерси заколебалась, прежде чем села.
Это было их первое свидание наедине с тех пор, как леди Джэнет прервала ее в ту минуту, когда она хотела рассказать Джулиану грустную историю своего прошлого.
Искал ли он случая возвратить ее к признанию?
Выражения, с которыми он обратился к ней, как будто свидетельствовали об этом.
Она задала ему об этом вопрос напрямик.
— Я с глубоким участием выслушаю все, что вы пожелаете еще сообщить мне, — отвечал он.
— Но как ни хочу этого, я не стану вас торопить.
Я подожду, если вы желаете.
— Я боюсь, что должна признаться в этом желании, — возразила Мерси, — не для себя, а потому что мое время принадлежит Орасу Голмкрофту.
Я ожидаю его через несколько минут.
— Не можете ли вы посвятить мне эти минуты? — спросил Джулиан.
— Я со своей стороны должен сказать вам нечто такое, что, по моему мнению, вы должны знать, прежде чем увидитесь с кем бы то ни было, включая самого Ораса.
Он говорил унылым голосом, которого она прежде у него не замечала.
Лицо его при красном свете каминного огня казалось постаревшим и озабоченным.
Очевидно, что-то опечалило и разочаровало его после их последней встречи.
— Я охотно предлагаю вам все время, находящееся в моем распоряжении, — отвечала Мерси.