Я не доверяю, хотя Богу известно, что я по природе не подозрительный человек, самым внешне ничтожным событиям, отныне происходящим около нас.
Вы благородно держались вашей решимости сказать всю правду.
Приготовьтесь, прежде чем закончится вечер, подвергнуться опять испытанию и искушению.
Мерси подняла голову.
Страх в ее глазах сменил горе, когда они с испугом и вопросом остановились на лице Джулиана.
— Возможно ли, чтобы искушение возникло у меня теперь? — спросила она.
— Я предоставлю событиям ответить на этот вопрос, — сказал Джулиан, — вам недолго придется ждать.
Пока я предостерег вас.
Он нагнулся и серьезно сказал следующие слова у самого ее уха.
— Держитесь того проявленного мужества, которое восхищало меня до сих пор, — продолжал он, — лучше перетерпеть все, чем всю жизнь терпеть собственное унижение.
Будьте той женщиной, о которой я когда-то говорил, той женщиной, которая еще и теперь в моих мыслях, которая благородно может проявить свою благородную натуру.
И никогда не забывайте, что мое доверие к вам твердо по-прежнему!
Мерси посмотрела на него с большой признательностью.
— Я обязана оправдать ваше доверие ко мне, — сказала она.
— Я лишила себя возможности поддаться искушению.
Орас заставил меня обещать объяснить ему все в этой комнате.
Джулиан вздрогнул.
— Сам Орас просил вас об этом? — спросил он.
— Он по крайней мере не подозревает правды.
— Орас обратился к моей обязанности относительно него как невесты, — ответила она, — он раньше всех имеет право на мое доверие, он сердится на мое молчание и имеет на это право.
Как ни ужасно раскрыть ему истину, я должна исполнить его просьбу.
Говоря это, она смотрела на Джулиана.
Прежнее желание присоединить к тяжелому испытанию признания единственного человека, сочувствовавшего и верившего ей, ожило в другом виде.
Если б она могла знать, что пока будет говорить роковые слова Орасу, Джулиан также слушает, она почувствовала бы силу перенести самое худшее, что бы ни случилось.
Когда эта мысль промелькнула в ее голове, Мерси заметила, что Джулиан смотрит на дверь, в которую они вошли, и в одно мгновение она нашла способ достигнуть своей цели.
Не выслушав ласковых слов сочувствия и одобрения, с которыми он обратился к ней, она робко намекнула на предложение, которое готовилась сделать ему.
— Вы возвращаетесь в ту комнату? — спросила она.
— Я не пойду, если вы не хотите, — отвечал он.
— Я этого желаю.
Мне хочется, чтоб вы были там.
— После того, как Орас к вам придет?
— Да.
После того, как Орас ко мне придет.
— Вы хотите видеть меня после того, как свидание с ним состоится?
Она собрала всю свою решимость, откровенно сказала ему, что было у нее в мыслях.
— Я хочу, чтоб вы были возле меня, когда я буду говорить с Орасом, — сказала она.
— Если я буду чувствовать, что говорю с вами так же, как и с ним, это придаст мне мужество.
Я могу положиться на ваше сочувствие, а сочувствие так драгоценно для меня теперь!
Не много ли будет, если я попрошу вас не затворять этой двери, когда вы вернетесь в столовую?
Подумайте об испытании, страшном и для него, и для меня!
Я только женщина, я боюсь, что у меня не хватит сил, если возле меня не будет друга.
А у меня нет друзей, кроме вас.
Этими простыми словами она в первый раз попробовала убедить его.
Озадаченный и огорченный Джулиан в первую минуту не знал, как и ответить ей.
Любовь к Мерси, в которой он не смел признаться, была в нем таким же сильным чувством, как и доверие к ней, в котором он признаться мог свободно.
Отказать в том, о чем она просила его в горестной необходимости, и даже более, того, отказаться выслушать признание, которое она хотела сделать ему по первому своему благодарному побуждению, были жестокими жертвами, по его мнению, тому, чем он был обязан Орасу и самому себе.
Но как ни неприятна была ему мысль бросить ее, ему невозможно было (кроме условия, равнявшегося отказу) согласиться на ее просьбу.
— Все, что могу сделать, я сделаю, — сказал он, — дверь не будет затворена, и я останусь в той комнате с условием, что Орас будет знать об этом.
Я был бы недостоин вашего доверия ко мне, если б согласился слушать на других условиях.
Я уверен, что вы понимаете это так же, как и я…