Он указал направо.
Конвейерная лента, несущая на себе целую батарею пробирок, очень медленно вдвигалась в большой металлический ящик, а с другой стороны ящика выползала батарея уже обработанная.
Тихо гудели машины.
— Обработка штатива с пробирками длится восемь минут, — сообщил Директор.
— Восемь минут жесткого рентгеновского облучения — для яиц это предел, пожалуй.
Некоторые не выдерживают, гибнут; из остальных самые стойкие разделяются надвое; большинство дает четыре почки; иные даже восемь; все яйца затем возвращаются в инкубаторы, где почки начинают развиваться; затем, через двое суток, их внезапно охлаждают, тормозя рост.
В ответ они опять пролиферируют — каждая почка дает две, четыре, восемь новых почек, и тут же их чуть не насмерть глушат спиртом; в результате они снова, в третий раз, почкуются, после чего уж им дают спокойно развиваться, ибо дальнейшее глушение роста приводит, как правило, к гибели.
Итак, из одного первоначального яйца имеем что-нибудь от восьми до девяноста шести зародышей — согласитесь, улучшение природного процесса фантастическое.
Причем это однояйцевые, тождественные близнецы — и не жалкие двойняшки или тройняшки, как в прежние живородящие времена, когда яйцо по чистой случайности изредка делилось, а десятки близнецов.
— Десятки, — повторил Директор, широко распахивая руки, точно одаряя благодатью.
— Десятки и десятки.
Один из студентов оказался, однако, до того непонятлив, что спросил, а в чем тут выгода.
— Милейший юноша!
— Директор обернулся к нему круто.
— Неужели вам неясно?
Неужели не-яс-но?
— Он вознес руку; выражение лица его стало торжественным.
— Бокановскизация — одно из главнейших орудий общественной стабильности.
«Главнейших орудий общественной стабильности», — запечатлелось в блокнотах.
Она дает стандартных людей. Равномерными и одинаковыми порциями.
Целый небольшой завод комплектуется выводком из одного бокановскизированного яйца.
— Девяносто шесть тождественных близнецов, работающих на девяноста шести тождественных станках! — голос у Директора слегка вибрировал от воодушевления.
— Тут уж мы стоим на твердой почве.
Впервые в истории.
«Общность, Одинаковость, Стабильность», — проскандировал он девиз планеты.
Величественные слова.
— Если бы можно было бокановскизировать беспредельно, то решена была бы вся проблема.
Ее решили бы стандартные гаммы, тождественные дельты, одинаковые эпсилоны.
Миллионы однояйцевых, единообразных близнецов.
Принцип массового производства, наконец-то примененный в биологии.
— Но, к сожалению, — покачал Директор головой, — идеал недостижим, беспредельно бокановскизировать нельзя.
Девяносто шесть — предел, по-видимому; а хорошая средняя цифра — семьдесят два.
Приблизиться же к идеалу (увы, лишь приблизиться) можно единственно тем, чтобы производить побольше бокановскизированных выводков от гамет одного самца, из яйцеклеток одного яичника.
Но даже и это непросто.
— Ибо в природных условиях на то, чтобы яичник дал две сотни зрелых яиц, уходит тридцать лет.
Нам же требуется стабилизация народонаселения безотлагательно и постоянно.
Производить близнецов через год по столовой ложке, растянув дело на четверть столетия, — куда это годилось бы?
Ясно, что никуда бы это не годилось.
Однако процесс созревания в огромной степени ускорен благодаря методике Подснапа.
Она обеспечивает получение от яичника не менее полутораста зрелых яиц в короткий срок — в два года.
А оплодотвори и бокановскизируй эти яйца — иначе говоря, умножь на семьдесят два, — и полтораста близнецовых выводков составят в совокупности почти одиннадцать тысяч братцев и сестриц всего лишь с двухгодичной максимальной разницей в возрасте.
— В исключительных же случаях удается получить от одного яичника более пятнадцати тысяч взрослых особей.
В это время мимо проходил белокурый, румяный молодой человек. Директор окликнул его: «Мистер Фостер», сделал приглашающий жест.
Румяный молодой человек подошел.
— Назовите нам, мистер Фостер, рекордную цифру производительности для яичника.
— В нашем Центре она составляет шестнадцать тысяч двенадцать, — ответил мистер Фостер без запинки, блестя живыми голубыми глазами. Он говорил очень быстро и явно рад был сыпать цифрами.
— Шестнадцать тысяч двенадцать в ста восьмидесяти девяти однояйцевых выводках.
Но, конечно, — продолжал он тараторить, — в некоторых тропических центрах показатели намного выше.
Сингапур не раз уже переваливал за шестнадцать тысяч пятьсот, а Момбаса достигла даже семнадцатитысячного рубежа.
Но разве это состязание на равных?