Видели бы вы, как негритянский яичник реагирует на вытяжку гипофиза!
Нас, работающих с европейским материалом, это просто ошеломляет.
И все-таки, — прибавил он с добродушным смешком (но в глазах его зажегся боевой огонь, и с вызовом выпятился подбородок), — все-таки мы еще с ними потягаемся.
В данное время у меня работает чудесный дельта-минусовый яичник.
Всего полтора года, как задействован.
А уже более двенадцати тысяч семисот детей, раскупоренных или на ленте.
И по-прежнему работает вовсю.
Мы их еще побьем.
— Люблю энтузиастов! — воскликнул Директор и похлопал мистера Фостера по плечу.
— Присоединяйтесь к нам, пусть эти юноши воспользуются вашей эрудицией.
Мистер Фостер скромно улыбнулся:
— С удовольствием.
И все вместе они продолжили обход.
В Укупорочном зале кипела деятельность дружная и упорядоченная.
Из подвалов Органохранилища на скоростных грузоподъемниках сюда доставлялись лоскуты свежей свиной брюшины, выкроенные под размер.
Вззз! и затем — щелк! — крышка подъемника отскакивает; устильщице остается лишь протянуть руку, взять лоскут, вложить в бутыль, расправить, и еще не успела устланная бутыль отъехать, как уже — вззз, щелк! — новый лоскут взлетает из недр хранилища, готовый лечь в очередную из бутылей, нескончаемой вереницей следующих по конвейеру.
Тут же за устильщицами стоят зарядчицы.
Лента ползет; одно за другим переселяют яйца из пробирок в бутыли: быстрый надрез устилки, легла на место морула, залит солевой раствор… и уже бутыль проехала, и очередь действовать этикетчицам.
Наследственность, дата оплодотворения, группа Бокановского — все эти сведения переносятся с пробирки на бутыль.
Теперь уже не безымянные, а паспортизованные, бутыли продолжают медленный маршрут и через окошко в стене медленно и мерно вступают в Зал социального предопределения.
— Восемьдесят восемь кубических метров — объем картотеки! — объявил, просмаковав цифру, мистер Фостер при входе в зал.
— Здесь вся относящаяся к делу информация, — прибавил Директор.
— Каждое утро она дополняется новейшими данными.
— И к середине дня увязка завершается.
— На основании которой делаются расчеты нужных контингентов.
— Заявки на таких-то особей таких-то качеств, — пояснил мистер Фостер.
— В таких-то конкретных количествах.
— Задается оптимальный темп раскупорки на текущий момент.
— Непредвиденная убыль кадров восполняется незамедлительно.
— Незамедлительно, — подхватил мистер Фостер.
— Знали бы вы, какой сверхурочной работой обернулось для меня последнее японское землетрясение!
— Добродушно засмеявшись, он покачал головой.
— Предопределители шлют свои заявки оплодотворителям.
— И те дают им требуемых эмбрионов.
— И бутыли приходят сюда для детального предопределения.
— После чего следуют вниз, в Эмбрионарий.
— Куда и мы проследуем сейчас.
И, открыв дверь на лестницу, мистер Фостер первым стал спускаться в цокольный этаж.
Температура и тут была тропическая.
Сгущался постепенно сумрак.
Дверь, коридор с двумя поворотами и снова дверь, чтобы исключить всякое проникновение дневного света.
— Зародыши подобны фотопленке, — юмористически заметил мистер Фостер, толкая вторую дверь.
— Иного света, кроме красного, не выносят.
И в самом деле, знойный мрак, в который вступили студенты, рдел зримо, вишнево, как рдеет яркий день сквозь сомкнутые веки.
Выпуклые бока бутылей, ряд за рядом уходивших вдаль и ввысь, играли бессчетными рубинами, и среди рубиновых отсветов двигались мглисто-красные призраки мужчин и женщин с багряными глазами и багровыми, как при волчанке, лицами.
Приглушенный ропот, гул машин слегка колебал тишину.
— Попотчуйте юношей цифрами, мистер Фостер, — сказал Директор, пожелавший дать себе передышку.
Мистер Фостер с великой радостью принялся потчевать цифрами.
Длина Эмбрионария — двести двадцать метров, ширина — двести, высота — десять.
Он указал вверх.