— Я думал, здесь… думал, мы сделаемся ближе друг другу, здесь, где только море и луна.
Ближе, чем в той толпе, чем даже дома у меня.
Неужели тебе не понять?
— Ничего не понять мне, — решительно сказала она, утверждаясь в своем непонимании.
— Ничего.
И непонятней всего, — продолжала она мягче, — почему ты не примешь сому, когда у тебя приступ этих мерзких мыслей.
Ты бы забыл о них тут же.
И не тосковал бы, а веселился.
Со мною вместе. — И сквозь тревогу и недоумение она улыбнулась, делая свою улыбку чувственной, призывной, обольстительной.
Он молча и очень серьезно смотрел на нее, не отвечая на призыв, смотрел пристально.
И через несколько секунд Ленайна дрогнула и отвела глаза с неловким смешком; хотела замять неловкость и не нашлась, что сказать.
Пауза тягостно затянулась.
Наконец Бернард заговорил, тихо и устало.
— Ну ладно, — произнес он, — летим дальше.
— И, выжав педаль акселератора, послал машину резко ввысь.
На километровой высоте он включил передний винт.
Минуты две они летели молча.
Затем Бернард неожиданно начал смеяться.
«По-чудному как-то, — подумалось Ленайне, — но все же засмеялся».
— Лучше стало? — рискнула она спросить.
Вместо ответа он снял одну руку со штурвала и обнял ее этой рукой, нежно поглаживая груди.
«Слава Форду, — подумала она, — вернулся в норму».
Еще полчаса — и они уже в квартире Бернарда.
Он проглотил сразу четыре таблетки сомы, включил телевизор и радио и стал раздеваться.
— Ну как? — спросила Ленайна многозначительно-лукаво, когда назавтра они встретились под вечер на крыше. — Ведь славно же было вчера?
Бернард кивнул.
Они сели в машину.
Вертоплан дернулся, взлетел.
— Все говорят, что я ужасно пневматична, — задумчивым тоном сказала Ленайна, похлопывая себя по бедрам.
— Ужасно, — подтвердил Бернард, но в глазах его мелькнула боль.
«Будто о куске мяса говорят», — подумал он.
Ленайна поглядела на него с некоторой тревогой:
— А не кажется тебе, что я чересчур полненькая?
«Нет», — успокоительно качнул он головой. («Будто о куске мяса…»)
— Я ведь как раз в меру?
Бернард кивнул.
— По всем статьям хороша?
— Абсолютно по всем, — заверил он и подумал:
«Она и сама так на себя смотрит.
Ей не обидно быть куском мяса».
Ленайна улыбнулась торжествующе.
Но, как оказалось, прежде времени.
— А все же, — продолжал он, помолчав, — пусть бы кончилось у нас вчера по-другому.
— По-другому?
А какие другие бывают концы?
— Я не хотел, чтобы кончилось у нас вчера постелью, — уточнил он.
Ленайна удивилась.
— Пусть бы не сразу, не в первый же вечер.
— Но чем же тогда?..
В ответ Бернард понес несусветную и опасную чушь.