Конфузно ему стало оттого, что Директор был ему известен как ярый враг нарушений приличия, и вот этот же самый Директор нарушал теперь запрет.
Что же его понудило, толкнуло предаться воспоминаниям?
Подавляя неловкость, Бернард жадно слушал.
— Мне, как и вам, — говорил Директор, — захотелось взглянуть на дикарей.
Я взял пропуск в Нью-Мексико и отправился туда на краткий летний отдых.
С девушкой, моей очередной подругой.
Она была бета-минусовичка и, кажется… (он закрыл глаза), кажется, русоволосая.
Во всяком случае, пневматична, чрезвычайно пневматична — это я помню.
Ну-с, глядели мы там на дикарей, на лошадях катались и тому подобное.
А потом, в последний уже почти день моего отпуска, потом вдруг… пропала без вести моя подруга.
Мы с ней поехали кататься на одну из этих мерзких гор, было невыносимо жарко, душно, и, поев, мы прилегли и уснули.
Вернее, я уснул.
Она же, видимо, встала и пошла прогуляться.
Когда я проснулся, ее рядом не было.
А разразилась ужасающая гроза, буквально ужасающая.
Лило, грохотало, слепило молниями; лошади наши сорвались с привязи и ускакали; я упал, пытаясь удержать их, и ушиб колено, да так, что вконец охромел.
Но все же я искал, звал, разыскивал.
Нигде ни следа.
Тогда я подумал, что она, должно быть, вернулась одна на туристский пункт отдыха.
Чуть не ползком стал спускаться обратно в долину.
Колено болело мучительно, а свои таблетки сомы я потерял.
Спускался я не один час.
Уже после полуночи добрался до пункта.
И там ее не было; там ее не было, — повторил Директор.
Помолчал.
— На следующий день провели поиски.
Но найти мы ее не смогли.
Должно быть, упала в ущелье куда-нибудь, или растерзал ее кугуар.
Одному Форду известно.
Так или иначе, происшествие ужасное.
Расстроило меня чрезвычайно.
Я бы даже сказал, чрезмерно.
Ибо, в конце концов, несчастный случай такого рода может произойти с каждым; и, разумеется, общественный организм продолжает жить, несмотря на смену составляющих его клеток.
Но, по-видимому, это гипнопедическое утешение не вполне утешало Директора.
Опустив голову, он тихо сказал: — Мне даже снится иногда, как я вскакиваю от удара грома, а ее нет рядом; как ищу, ищу, ищу ее в лесу.
— Он умолк, ушел в воспоминания.
— Большое вы испытали потрясение, — сказал Бернард почти с завистью.
При звуке его голоса Директор вздрогнул и очнулся; бросил какой-то виноватый взгляд на Бернарда, опустил глаза, побагровел; метнул на Бернарда новый взгляд — опасливый — и с гневным достоинством произнес:
— Не воображайте, будто у меня с девушкой было что-либо неблагопристойное.
Ровно ничего излишне эмоционального или не в меру продолжительного.
Взаимопользование наше было полностью здоровым и нормальным.
— Он вернул Бернарду пропуск.
— Не знаю, зачем я рассказал вам этот незначительный и скучный эпизод.
И с досады на то, что выболтал постыдный свой секрет, Директор вдруг свирепо накинулся на Бернарда:
— И я хотел бы воспользоваться случаем, мистер Маркс (в глазах Директора теперь была откровенная злоба), чтобы сообщить вам, что меня нимало не радуют сведения, которые я получаю о вашем внеслужебном поведении.
Вы скажете, что это меня не касается.
Нет, касается.
На мне лежит забота о репутации нашего Центра.
Мои работники должны вести себя безупречно, в особенности члены высших каст.
Формирование альфовиков не предусматривает бессознательного следования инфантильным нормам поведения.