Глава девятая
Ленайна чувствовала себя вправе — после дня, наполненного странным и ужасным, — предаться абсолютнейшему сомоотдыху.
Как только вернулись на туристский пункт, она приняла шесть полуграммовых таблеток сомы, легла в кровать и минут через десять плыла уже в лунную вечность.
Очнуться, очутиться опять во времени ей предстояло лишь через восемнадцать часов, а то и позже.
А Бернард лежал, бессонно глядя в темноту и думая.
Было уже за полночь, когда он уснул.
Далеко за полночь; но бессонница дала плоды — он выработал план действий.
На следующее утро, точно в десять часов, мулат в зеленой форме вышел из приземлившегося вертоплана.
Бернард ждал его среди агав.
— Мисс Краун отдыхает, — сказал Бернард. — Вернется из сомоотдыха часам к пяти, не раньше.
Так что у нас в распоряжении семь часов.
(«Слетаю в Санта-Фе, — решил Бернард, — сделаю там все нужное и вернусь, а она еще спать будет»).
— Безопасно ей будет здесь одной? — спросил он мулата.
— Как в кабине вертоплана, — заверил тот.
Сели в машину, взлетели.
В десять тридцать четыре они приземлились на крыше сантафейского почтамта; в десять тридцать семь Бернарда соединили с канцелярией Главноуправителя на Уайтхолле; в десять тридцать девять он уже излагал свое дело четвертому личному секретарю Его Фордейшества; в десять сорок четыре повторял то же самое первому секретарю, а в десять сорок семь с половиной в его ушах раздался звучный бас самого Мустафы Монда.
— Я взял на себя смелость предположить, — запинаясь, докладывал Бернард, — что вы, Ваше Фордейшество, сочтете случай этот представляющим достаточный научный интерес…
— Да, случай, я считаю, представляет достаточный научный интерес, — отозвался бас.
— Возьмите с собой в Лондон обоих индивидуумов.
— Вашему Фордейшеству известно, разумеется, что мне будет необходим специальный пропуск…
— Соответствующее распоряжение, — сказал Мустафа, — уже передается в данный момент Хранителю резервации.
К нему и обратитесь безотлагательно.
Всего наилучшего.
Трубка замолчала.
Бернард положил ее и побежал на крышу.
— Летим к Хранителю, — сказал он мулату в зеленом.
В десять пятьдесят четыре Хранитель тряс руку Бернарду, здороваясь.
— Рад вас видеть, мистер Маркс, рад вас видеть, — гудел он почтительно.
— Мы только что получили специальное распоряжение…
— Знаю, — не дал ему кончить Бернард.
— Я разговаривал сейчас по телефону с Его Фордейшеством.
— Небрежно-скучающий тон Бернарда давал понять, что разговоры с Главноуправителем — вещь для Бернарда самая привычная и будничная.
Он опустился в кресло.
— Будьте добры совершить все формальности.
Поскорей, будьте добры, — повторил он с нажимом.
Он упивался своей новой ролью.
В три минуты двенадцатого все необходимые бумаги были уже у него в кармане.
— До свидания, — покровительственно кивнул он Хранителю, проводившему его до лифта.
— До свидания.
В отеле, расположенном неподалеку, он освежил себя ванной, вибровакуумным массажем, выбрился электролизной бритвой, прослушал утренние известия, провел полчасика у телевизора, отобедал не торопясь, со вкусом, и в половине третьего полетел с мулатом обратно в Мальпаис.
— Бернард, — позвал Джон, стоя у туристского пункта.
— Бернард!
Ответа не было.
Джон бесшумно взбежал на крыльцо в своих оленьих мокасинах и потянул дверную ручку.
Дверь заперта.
Уехали!
Улетели!
Такой беды с ним еще не случалось.
Сама приглашала прийти, а теперь нет их.
Он сел на ступеньки крыльца и заплакал.