— Уж тут, извини, сдержать смех немыслимо.
Да и кого из нас взволнует то, попользуется парень девушкой или нет? (Дикаря покоробило, но Гельмгольц, потупившийся в раздумье, ничего не заметил).
— Нет, — подытожил он со вздохом, — сейчас такое не годится.
Требуется иной род безумия и насилия.
Но какой именно?
Что именно?
Где его искать?
— Он помолчал; затем, мотнув головой, сказал, наконец: — Не знаю.
Не знаю.
Глава тринадцатая
В красном сумраке эмбрионария замаячил Генри Фостер.
— В ощущалку вечером махнем?
Ленайна молча покачала головой.
— А с кем ты сегодня?
— Ему интересно было знать, кто из его знакомых с кем взаимопользуется.
— С Бенито?
Она опять качнула головой.
Генри заметил усталость в этих багряных глазах, бледность под ало-волчаночной глазурью, грусть в уголках неулыбающегося малинового рта.
— Нездоровится тебе, что ли? — спросил он слегка обеспокоенно (а вдруг у нее одна из немногочисленных еще оставшихся заразных болезней?).
Но снова Ленайна покачала головой.
— Все-таки зайди к врачу, — сказал Генри. —
«Прихворну хотя бы чуть, сразу к доктору лечу», — бодро процитировал он гипнопедическую поговорку, для вящей убедительности хлопнув Ленайну по плечу.
— Возможно, тебе требуется псевдобеременность.
Или усиленная доза ЗБС.
Иногда, знаешь, обычной бывает недоста…
— Ох, замолчи ты ради Форда, — вырвалось у Лепайны.
И она повернулась к бутылям на конвейерной ленте, от которых отвлек ее Генри.
Вот именно, ЗБС ей нужен, заменитель бурной страсти!
Она рассмеялась бы Генри в лицо, да только боялась расплакаться.
Как будто мало у нее своей БС!
С тяжелым вздохом набрала она в шприц раствора.
— Джон, — шепнула она тоскующе, — Джон…
«Господи Форде, — спохватилась она, — сделала я уже этому зародышу укол или не сделала?
Совершенно не помню.
Еще вторично впрысну, чего доброго». Решив не рисковать этим, она занялась следующей бутылью. (Через двадцать два года восемь месяцев и четыре дня молодой, подающий надежды альфа-минусовик, управленческий работник в Мванза Мванза, умрет от сонной болезни — это будет первый случай за полстолетия с лишним).
Вздыхая, Ленайна продолжала действовать иглой.
— Но это абсурд — так себя изводить, — возмущалась Фанни в раздевальне час спустя.
— Просто абсурд, — повторила она.
— И притом из-за чего?
Из-за мужчины, одного какого-то мужчины.
— Но я именно его хочу.
— Как будто не существуют на свете миллионы других.
— Но их я не хочу.
— А ты прежде попробуй, потом говори.
— Я пробовала.
— Ну, скольких ты перепробовала? — Фанни пожала насмешливо плечиком — Одного, двух?
— Несколько десятков.
Но эффекта никакого.
— Пробуй не покладая рук, — назидательно сказала Фанни.
Но было видно, что в ней уже поколебалась вера в этот рецепт.