— Я прекращу раздачу, если не восстановится порядок.
Дельты поворчали, потолкались и успокоились.
Угроза подействовала.
Остаться без сомы — какой ужас!
— Вот так-то, — сказал альфовик и опять открыл ящик.
Линда жила и умерла рабыней; остальные должны жить свободными, мир нужно сделать прекрасным.
В этом его долг, его покаяние.
И внезапно Дикаря озарило, что именно надо сделать, точно ставни распахнулись, занавес отдернулся.
— Следующий, — сказал раздатчик.
— Остановитесь! — воскликнул Дикарь громогласно — Остановитесь!
Он протиснулся к столу; дельты глядели на него удивленно.
— Господи Форде! — пробормотал раздатчик.
— Это Дикарь.
— Раздатчику стало страшновато.
— Внемлите мне, прошу вас, — произнес горячо Дикарь.
— Приклоните слух… — Ему никогда прежде не случалось говорить публично, и очень трудно было с непривычки найти нужные слова.
— Не троньте эту мерзость.
Это яд, это отрава.
— Послушайте, мистер Дикарь, — сказал раздатчик, улыбаясь льстиво и успокоительно.
— Вы мне позволите…
— Отрава и для тела, и для души.
— Да, но позвольте мне, пожалуйста, продолжить мою работу.
Будьте умницей.
— Осторожным, мягким движением человека, имеющего дело с заведомо злобным зверем, он погладил Дикаря по руке.
— Позвольте мне только…
— Ни за что! — крикнул Дикарь.
— Но поймите, дружище…
— Не раздавайте, а выкиньте вон всю эту мерзкую отраву.
Слова «выкиньте вон» пробили толщу непонимания, дошли до мозга дельт.
Толпа сердито загудела.
— Я пришел дать вам свободу, — воскликнул Дикарь, поворачиваясь опять к дельтам.
— Я пришел…
Дальше раздатчик уже не слушал; выскользнув из вестибюля в боковую комнату, он спешно залистал там телефонную книгу.
— Итак, дома его нет.
И у меня его нет, и у тебя нет, — недоумевал Бернард.
— И в «Афродитеуме», и в Центре, и в институте его нет.
Куда ж он мог деваться?
Гельмгольц пожал плечами.
Они ожидали, придя с работы, застать Дикаря в одном из обычных мест встречи, но тот как в воду канул.
Досадно — они ведь собрались слетать сейчас в Биарриц на четырехместном спортолете Гельмгольца.
Так и к обеду можно опоздать.
— Подождем еще пять минут, — сказал Гельмгольц.
— И если не явится, то…
Зазвенел телефон.
Гельмгольц взял трубку.
— Алло.
Я вас слушаю.
— Длинная пауза, и затем: — Форд побери! — выругался Гельмгольц.
— Буду сейчас же.
— Что там такое? — спросил Бернард.