Посреди комнаты большой квадратный стол, на нем валяются истрепанные карты, а вокруг вместо стульев расставлены ящики.
Около десяти часов утра солнце заглянуло в одно из оконцев, бросив на пол пыльный сноп света, и в этом свете, словно яркие искры, закружились мухи.
Стукнула деревянная щеколда.
Дверь отворилась, и вошел высокий сутулый старик в синих джинсах; в левой руке он держал большую швабру.
За ним вошел Джордж, а за Джорджем Ленни.
– Хозяин ждал вас вчера вечером, – сказал старик. – Он здорово разозлился, когда вы не пришли, хотел поставить вас на работу еще нынче утром.
Он вытянул правую руку, и из рукава высунулась круглая, как палка, культя.
– Занимайте вон те две, – сказал он, указывая на койки возле печи.
Джордж шагнул вперед и бросил одеяла на мешок с соломой, служивший тюфяком.
Он оглядел полку и взял с нее маленькую желтую баночку:
– Послушай, а это что такое?
– Не знаю, – ответил старик.
– Здесь написано «Лучшее лекарство от вшей, тараканов и других паразитов».
Куда ты нас привел?
Нам этакая живность ни к чему.
Старый уборщик сунул швабру под мышку, протянул руку и взял баночку.
– Вот какое дело, – сказал он, помолчав. – Последним здесь спал один кузнец, славный малый, и чистюля, каких поискать.
Мыл руки даже после еды.
– Так где ж он вшей-то набрался? – Джордж постепенно закипал злобой.
Ленни положил свои одеяла на соседнюю койку и сел.
Он глядел на Джорджа, открыв рот.
– Понимаешь, – сказал старик. – Этот самый кузнец, Уайти, был такой чудак, что сыпал порошок, даже ежели клопов не было – просто так, для верности.
И еще вот что делал… Всегда чистил за столом вареную картошку и каждое пятнышко соскребал, прежде чем съесть.
И ежели на крутом яйце красные пятнышки, он их тоже соскребал.
Он и ушел-то из-за харчей.
Вот он какой был чистюля и наряжался каждое воскресенье, галстук и то наденет, а потом сиднем сидит здесь, в бараке, никуда не идет.
– Что-то не верится, – сказал Джордж подозрительно. – Из-за чего, говоришь, он ушел?
Старик положил баночку в карман и поскреб костяшками пальцев свои щетинистые щеки.
– Ну… просто ушел… как все люди уходят… Сказал, что из-за харчей.
Наверно, хотел место переменить.
Ни об чем другом не сказал, только об харчах.
Просто однажды вечером говорит: «Давайте расчет», – как и все люди.
Джордж поднял тюфяк и заглянул под него.
Наклонился, внимательно осмотрел холстину.
Ленни тотчас встал и сделал то же самое.
Джордж наконец как будто успокоился.
Он развернул одеяла и положил на полку бритву, кусочек мыла, гребень, пузырек с пилюлями, мазь и ремень.
Потом аккуратно застелил койку одеялом.
Старик сказал:
– Хозяин, наверно, сейчас придет.
Ну и разозлился же он нынче утром, когда узнал, что вас нет.
Мы как раз завтракали, а он приходит и говорит:
«Где же эти новые, черт бы их взял?»
И конюху от него крепко досталось.
Джордж расправил складку на одеяле и сел.
– Конюху досталось? – переспросил он.
– Ну да.
Понимаешь, конюх у них негр.
– Негр?
– Ну да.