Этими словами Рослый как бы вызывал Джорджа на откровенность.
– Что ж тут такого странного? – спросил Джордж напрямик.
– Сам не знаю.
Люди редко живут так.
Я вот сроду не видал, чтоб двое вместе по стране колесили.
Сам знаешь, как поступают работники на ранчо – приходят, занимают койку, работают месяц, а потом берут расчет и уходят поодиночке.
Им наплевать на других.
Потому и странно, что безмозглого вроде него и такого умницу, как ты, водой не разольешь.
– Он не безмозглый, – сказал Джордж. – Он тугодум, но не сумасшедший.
Да и я не больно умен, иначе не гнул бы здесь спину за полсотни долларов с харчами.
Будь я умен или хоть малость смекалист, у меня было бы свое маленькое хозяйство, и я выращивал бы собственный урожай, заместо того чтоб на других горбить.
Джордж наконец умолк.
Он разговорился, ему хотелось говорить еще, а Рослый его не расспрашивал, но и не прерывал.
Он просто слушал.
– Это вовсе не странно, что мы с ним всегда вместе, – сказал Джордж после долгого молчания. – Мы оба родом из Оберна.
Я знал его тетку Клару.
Она взяла его к себе ребенком и вырастила.
Тетка померла, и Ленни стал работать со мной.
И мы вроде бы привыкли друг к другу.
Рослый хмыкнул.
Джордж поглядел на Рослого и встретил его спокойный независимый взгляд.
– Странно! – сказал Джордж. – Я над ним немало измывался, уж как только не подшучивал, он ведь такой робкий, не может постоять за себя.
Он даже не понимает, что над ним смеются.
Вот я и забавлялся.
Ведь рядом с ним я бог весть какой умник.
А он все сделает, что я ему ни велю.
Скажу: залезь на вершину горы, – он и полезет.
Но потом все это надоело.
Он никогда не сердился.
Я лупил его почем зря, а ведь он мог переломать мне все кости одной рукой, но никогда и пальцем не тронул. – Голос Джорджа зазвучал проникновенно. – Знаешь, почему я перестал над ним надсмехаться?
Как-то раз на берегу Сакраменто собралась толпа.
Ну, я от большого ума поворачиваюсь к Ленни да говорю:
«Прыгай в воду».
И он прыгнул.
А плавает он, как топор.
Чуть не утоп.
Мы его вытащили, и он же нас благодарил.
Совсем позабыл, что это я велел ему в воду прыгнуть.
С тех пор я такого не делал.
– Он добрый малый, – сказал Рослый. – А добрым быть ума не надо.
И даже наоборот, мне иной раз думается: взять по-настоящему умного человека – такой редко окажется добрым.
Джордж собрал в колоду разбросанные карты и принялся раскладывать пасьянс.
Снаружи послышались шаги.
Предзакатные блики все еще играли на окнах.
– Родни у меня нет, – сказал Джордж. – Я много видал людей, которые ходят с ранчо на ранчо в одиночку.
Что ж тут хорошего?
Тоска смертная.
Да и совсем озвереть можно.
Глотку друг другу готовы перегрызть.
– Да, такие звереют, – согласился Рослый. – Ни с кем и разговаривать по-человечески не хотят.