А потом, как бы извиняясь, обратился к Огрызку: – Она ничего и не почувствует.
Старик не ответил и даже не пошевелился.
Карлсон дернул за ремешок.
– Пошли, милая.
Собака с трудом встала и пошла за Карлсоном.
– Слышь, Карлсон, – сказал Рослый.
– А?
– Ты знаешь, что надо сделать?
– О чем это ты?
– Возьми лопату, – отрывисто обронил Рослый.
– Ну, само собой.
Понял.
И он вывел собаку в темноту.
Джордж подошел к двери, закрыл, осторожно опустил щеколду.
Огрызок недвижно лежал на койке и глядел в потолок.
Рослый громко сказал:
– Там у одного мула копыто треснуло.
Надо замазать смолой.
Он замолчал.
Снаружи было тихо.
Шаги Карлсона замерли.
В бараке тоже стало тихо.
Тишина затягивалась.
Джордж засмеялся.
– А ведь Ленни сейчас в конюшне со своим щенком.
Он теперь сюда и войти не захочет, раз у него щенок есть.
– Огрызок, – сказал Рослый. – Ты можешь взять щенка, какого захочешь.
Старик не ответил.
Снова наступила тишина.
Она словно выползла из ночной тьмы и заполонила барак.
Джордж сказал:
– Никто не хочет перекинуться в картишки?
– Я бы, пожалуй, сыграл, – сказал Уит.
Они сели за стол, под лампочку, друг против друга, но Джордж не стасовал карты.
Он беспокойно забарабанил пальцами по краю стола, и на этот негромкий стук обернулись. Джордж перестал стучать.
Снова стало тихо.
Прошла минута, другая.
Огрызок лежал неподвижно, глядя в потолок.
Рослый посмотрел на него, опустил глаза и уставился на свои руки; одной ладонью он прикрыл другую.
Из-под пола раздался негромкий скребущий звук, и все сразу повернули головы.
Только Огрызок по-прежнему смотрел в потолок.
– Похоже, крыса, – сказал Джордж. – Надо поставить крысоловку.
Уит наконец не выдержал:
– И чего он там возится?
Ну, сдавай же карты!
Этак мы ни одного кона не сыграем.
Джордж собрал карты и принялся их рассматривать.
Снова стало тихо.
Вдали хлопнул выстрел.
Все быстро взглянули на старика.