И Джордж сказал, едва дыша:
– Господи боже!
Я уверен, что они уступят. – Он был ошеломлен. – Я уверен, что они уступят, – повторил он тихо.
Старик сел на край койки.
От волнения он скреб ногтем культю.
– Меня искалечило четыре года назад, – сказал он. – Скоро меня отсюдова прогонят, вышвырнут, как только я не смогу подметать барак.
Может, ежели я отдам вам, ребята, свои деньги, вы позволите мне копаться в саду, даже когда толку от меня никакого не будет, и я стану мыть посуду и смотреть за курами.
Ведь я буду жить у себя дома и работать у себя, – сказал он с тоской. – Вы видели, чего они сделали нынче с моей собакой?
Сказали, что от нее никому никакого прока да сама она себе в тягость.
Когда меня выгонят… да лучше бы кто меня пристрелил.
Но этого они не сделают.
Мне некуда идти, и я нигде не найду работы.
А пока вы, ребята, соберетесь купить ранчо, я получу еще тридцать долларов.
Джордж встал.
– Значит, решено! – сказал он. – Купим ранчо и будем там жить.
Он снова сел.
Теперь все сидели недвижно, завороженные заманчивой картиной, и мысли их уносились в будущее, к тем дням, когда все это свершится на деле.
Джордж сказал задумчиво:
– А когда в городе будет праздник, или бейсбольный матч, или приедет цирк, или еще чего… – Старик одобрительно кивнул. – Мы беспременно пойдем туда, – сказал Джордж. – Ни у кого не станем спрашиваться.
Просто скажем:
«Ну, двинули», – и двинем.
Подоим корову, подбросим зерна курям и двинем.
– Но сперва зададим кроликам люцерны, – подхватил Ленни. – Я не позабуду их накормить.
А когда это будет, Джордж?
– Через месяц.
Обожди всего-навсего месяц.
Знаешь, чего я сделаю?
Напишу старикам, хозяевам ранчо, что мы его покупаем.
А Огрызок пошлет сотнягу в задаток.
– Само собой, – сказал Огрызок. – А печь там хорошая?
– Печь что надо, можно топить хоть углем, хоть дровами.
– Щенка я тоже возьму, – сказал Ленни. – Ей-ей, ему там понравится.
Снаружи послышались голоса.
Джордж быстро сказал:
– Но смотрите – молчок, никому ни слова.
Только мы трое будем знать, больше никто.
А то нас выгонят, и мы ничего не заработаем.
Пусть думают, что мы собираемся всю жизнь ссыпать зерно, а в один прекрасный день возьмем свои денежки – и до свиданья.
Ленни и Огрызок кивнули, радостно улыбаясь.
– Смотри же, молчок, никому ни слова, – сказал сам себе Ленни.
– Джордж, – сказал Огрызок.
– Ну, чего тебе еще?
– Лучше бы мне самому пристрелить собаку, Джордж.
Не надо было позволять чужому.
Дверь отворилась.
Вошел Рослый, за ним Кудряш, Карлсон и Уит.
У Рослого руки были в смоле, и он хмурился.
Кудряш шел за ним по пятам.
– Я не хотел тебя обидеть, Рослый. Я просто так спросил, – сказал Кудряш.
– Уж больно часто об этом спрашиваешь, – отозвался Рослый. – Мне это давно уж осточертело.