Вдруг его убьют или ранят, тогда уж он никак не сможет вернуться.
Ленни мучительно пытался понять его слова.
– Джордж этого не сделает, – повторил он. – Джордж осторожный.
Его не ранят.
Его ни разу не ранили, потому как он очень осторожный.
– Ну, а вдруг он не вернется.
Что ты тогда будешь делать?
Лицо Ленни исказилось от напряжения.
– Не знаю.
А к чему вы это? – крикнул он. – Это неправда!
Джорджа не ранили.
Горбун пристально поглядел на Ленни.
– Хочешь, я скажу тебе, чего тогда будет?
Тебя схватят и упекут в психушку.
Наденут на тебя ошейник, как на собаку.
Глаза Ленни вдруг помутились, в них сквозила ярость.
Он встал и грозно шагнул к Горбуну.
– Кто это ранил Джорджа? – спросил он.
Горбун сразу осознал опасность.
Он отодвинулся.
– Я просто так говорю – а вдруг его ранили, – сказал он. – Джорджа никто не трогал.
Он цел и невредим.
Он вернется.
Ленни стоял над Горбуном.
– Зачем тогда говорить – а вдруг?
Никто не смеет говорить, что тронет Джорджа.
Горбун снял очки и потер ладонью глаза.
– Садись, – сказал он. – Джорджа никто не трогал.
Ленни с ворчанием снова уселся на бочонок.
– Никто не смеет говорить, что тронет Джорджа, – повторил он.
Горбун сказал терпеливо:
– Может, теперь ты наконец сообразишь самую малость.
У тебя есть Джордж.
Ты знаешь, что он вернется.
Ну, а ежели предположить, что у тебя никого нету.
Предположим, ты не можешь пойти в барак и сыграть в карты, потому что ты негр.
Понравилось бы тебе?
Предположим, пришлось бы сидеть здесь и читать книжки.
Само собой, покуда не стемнеет, ты мог бы играть в подкову, но потом пришлось бы читать книжки.
Только книжки не помогают.
Человеку нужно, чтоб кто-то живой был рядом. – Голос Горбуна звучал жалобно. – Можно сойти с ума, ежели у тебя никого нету.
Пускай хоть кто-нибудь, лишь бы был рядом.
Я тебе говорю! – крикнул он. – Я тебе говорю: жить в одиночестве очень тяжко!
– Джордж вернется, – испуганно уговаривал Ленни сам себя. – Может, он уже вернулся.
Пойду погляжу.
Горбун сказал:
– Я не хотел тебя стращать.
Он вернется.
Это я про себя говорил.
Сидишь тут один по вечерам, читаешь книжки, или думаешь, или еще чем займешься.