У меня сроду ничего такого не было.
Я работал чуть не на всех хозяев в этом штате, а урожай доставался не мне.
Но теперь у нас будет своя землица, можешь не сумлеваться.
Джордж не взял с собой денег.
Они лежат в банке.
У меня, Ленни и Джорджа будет свой дом.
Будут собака, кролики и куры.
Будет кукурузное поле и, может, корова или коза.
Он замолчал, увлеченный этой картиной.
– Говоришь, у вас есть деньги? – спросил Горбун.
– Уж будь спокоен.
Большая часть есть.
Остается раздобыть сущие пустяки.
Мы раздобудем их всего за месяц.
И Джордж уже присмотрел ранчо.
Горбун ощупал свою спину.
– Никогда не видел, чтоб кто-нибудь в самом деле купил ранчо, – сказал он. – Я видывал людей, которые чуть с ума не сходили от тоски по земле, но всегда веселый дом или карты брали свое. – Он помолчал. – Ежели вы, ребята, захотите иметь дарового работника, только за харчи, я с охотой пойду к вам.
Не такой уж я калека, могу работать, как зверь, ежели захочу.
– Вы, мальчики, Кудряша не видали?
Все трое живо обернулись.
В дверь заглянула жена Кудряша.
Лицо ее было ярко нарумянено.
Губы слегка приоткрыты.
Дышала она тяжело, словно после бега.
– Кудряш сюда не заходил, – сказал Огрызок, поморщась.
Она стояла в дверях, улыбаясь, и потирала пальцами ногти на другой руке.
Взгляд ее скользнул по их лицам.
– Они оставили здесь всех непригодных, – сказала она наконец. – Думаете, я не знаю, куда все уехали?
И Кудряш тоже.
Знаю я, где они сейчас.
Ленни смотрел на нее с восхищением, но Огрызок и Горбун хмуро отводили глаза, избегая ее взгляда.
Огрызок сказал:
– Ну, уж ежели вы все знаете, тогда зачем спрашиваете?
Она смотрела на них, забавляясь и посмеиваясь.
– Вот умора, – сказала она. – Ежели я застаю мужика одного, мы отлично ладим.
Но ежели их двое, они и разговаривать со мной не станут.
Только злобятся. – Она перестала тереть ногти и уперла руки в бедра. – Вы все боитесь друг друга, вот что.
Всякий боится, что остальные против него чего-то замышляют.
Наступило молчание. Потом Горбун сказал:
– Пожалуй, вам лучше уйти домой.
Мы не хотим неприятностей.
– А какие вам от меня неприятности?
Думаете, мне не хочется хоть иногда поговорить с кем-нибудь?
Думаете, охота мне дома сидеть сиднем?
Старик положил культю на колено и осторожно потер ее ладонью.
Он сказал сердито:
– У вас муж есть.
Нечего вам тут ходить да голову мужикам дурить, через это только одни неприятности.
Женщина взбеленилась.
– Ну конечно, у меня есть муж!