– Давай сюда.
Меня ведь не проведешь.
Ленни попятился и бросил отчаянный взгляд на кусты, словно думал убежать.
Джордж сказал сурово:
– Дай мне эту мышь, или я тебя сейчас вздую.
– Что тебе дать, Джордж?
– Сам отлично знаешь, черт тебя возьми.
Дай мне мышь.
Ленни неохотно полез в карман.
Голос у него дрогнул.
– А почему мне нельзя ее оставить?
Она ведь ничья.
Я ее не украл.
Просто нашел на дороге.
Джордж по-прежнему решительно протянул руку.
Медленно, как собачонка, которая несет хозяину палку, Ленни подошел, потом попятился, потом подошел снова.
Джордж щелкнул пальцами, и Ленни торопливо положил мышь ему в руку.
– Но я ведь ничего плохого не сделал, Джордж.
Я просто ее гладил.
Джордж встал и зашвырнул мышь далеко, в темнеющий кустарник, потом подошел к реке и тщательно вымыл руки.
– Дурак полоумный.
Думаешь, я не вижу, что у тебя ноги мокрые – ты ж через реку за ней ходил.
Он услышал, что Ленни заскулил, и обернулся.
– Нюни распустил, как маленький?
Ох ты, господи!
Такой здоровенный детина – и плачет. – Губы Ленни кривились, глаза были полны слез. – Ну же, Ленни! – Джордж положил руку ему на плечо. – Я отобрал ее у тебя не по злобе.
Ведь эта мышь давным-давно уже издохла, и потом, ты ее совсем раздавил, когда гладил.
Ну ничего, найдешь другую, живехонькую, так уж и быть, оставишь ее ненадолго.
Ленни сел на землю и понурил голову.
– Тут больше мышей не найдешь.
Помню, одна женщина отдавала мне мышей, как поймает.
Но ее ведь здесь нету.
Джордж усмехнулся.
– Одна женщина?
И ты не помнишь даже, кто она такая.
А ведь это была твоя тетка Клара.
Она потом перестала тебе их давать.
Ты же всегда их убивал.
Ленни поднял глаза и печально поглядел на Джорджа.
– Они такие малюсенькие, – сказал он виновато. – Я их гладил, а потом они кусали меня за палец, и чуть только им голову прижмешь, они сразу дохнут, потому что они такие малюсенькие.
Поскорей бы у нас были кролики, Джордж.
Они не такие малюсенькие.
– К черту кроликов.
Тебе нельзя давать живых мышей.
Тетка Клара купила тебе резиновую мышь, но ее ты не захотел взять.
– Ее не так приятно гладить, – сказал Ленни.
Багрянец заката слинял с горных вершин, и сумерки сползли в долину, а меж ив и сикоморов уже царил полумрак.
Крупный карп всплыл на поверхность заводи, глотнул воздуха и снова погрузился в таинственную темную воду, оставив на ее глади разбегающиеся круги.
Листва снова зашелестела, и с ив в воду слетел белый пух.
– Принесешь ты наконец хворост? – спросил Джордж. – Вон у того сикомора целая куча сучьев, после разлива остались.