На дворе раздался звон подковы и одобрительные крики.
– Кто-то удачно сыграл, – сказала она.
Солнце садилось, и светлые полосы ползли по стене, подымаясь выше яслей и лошадиных голов.
– Может, ежели я унесу щенка и выброшу его, Джордж ничего не узнает, – сказал Ленни. – И тогда он позволит мне кормить кроликов.
– Неужто ты ни об чем, окромя кроликов, думать не можешь? – сердито спросила она.
– У нас будет маленькое ранчо, – терпеливо объяснил Ленни. – Будут сад и луг, а на нем люцерна для кроликов, и я буду брать мешок, набивать люцерной и кормить кроликов.
– А почему ты так любишь кроликов? – спросила она.
Ленни долго думал, прежде чем нашел объяснение.
Он осторожно пододвинулся к ней.
– Я люблю гладить все мягкое.
Один раз на ярмарке я видел пушистых кроликов.
И я знаю, их приятно гладить.
Иногда я гладил даже мышей, ежели не было ничего получше.
Женщина испуганно отодвинулась от него.
– По-моему, ты чокнутый, – сказала она.
– Нет, – серьезно возразил Ленни. – Джордж говорит, что нет.
Просто я люблю гладить все мягкое.
Она немного успокоилась.
– А кто не любит? – сказала она. – Всякий любит.
Я вот люблю щупать шелк и бархат.
Ленни радостно засмеялся.
– Еще бы! – воскликнул он. – И у меня когда-то был бархат.
Мне его дала одна женщина, и эта женщина была… была… моя тетя Клара.
Она дала мне вот такой кусок.
Был бы он у меня сейчас… – Ленни нахмурился. – Но я его потерял, – сказал он. – Уже давно.
Женщина засмеялась.
– Ты чокнутый, – сказала она. – Но все одно, кажется, ты славный.
Просто большой ребенок.
Кажется, я тебя понимаю.
Иногда стану причесываться, долго сижу и глажу волосы, потому так они мягонькие. – И чтоб показать, как она это делает, женщина провела рукой по своим волосам.
У некоторых волосы жесткие, – сказала она самодовольно. – Взять, к примеру, хоть Кудряша.
Волосы совсем как проволока.
А у меня – мягкие и тонкие.
Потому что я их часто расчесываю.
От этого они делаются еще мягче.
Вот пощупай. – Она взяла руку Ленни и положила себе на голову. – Потрогай – чувствуешь, какие мягкие?
Огромная ручища Ленни начала гладить ее волосы.
– Только не растрепи, – сказала она.
– Ох, до чего ж приятно! – сказал Ленни и стал гладить сильней. – До чего ж это приятно!
– Осторожней, ты меня растреплешь. – Потом она сердито прикрикнула: – Да перестань же, ты меня совсем растрепал!
Она дергала головой, но пальцы Ленни вцепились в волосы намертво.
– Пусти! – вскрикнула она. – Слышишь, пусти!
Ленни был в смятении.
Лицо его исказилось.
Она завизжала, и тогда Ленни свободной рукой зажал ей рот и нос.
– Пожалуйста, не кричите, – попросил он. – Ну, пожалуйста, не надо.
Джордж рассердится.
Она отчаянно билась в его руках.
Ноги ее колотили по сену, она извивалась, пытаясь освободиться, и из-под ладони Ленни вырывались приглушенные стоны.
Ленни заплакал от страха.