– Я его видел сегодня утром, – сказал Карлсон. – Нет уж, дело ясное, его украли.
Рослый все стоял, глядя на жену Кудряша.
Он сказал:
– Кудряш… может, тебе лучше остаться здесь, с ней?
Кудряш побагровел.
– Нет, я пойду, – сказал он. – Я выпущу этому подлецу кишки, хоть у меня только одна рука здоровая.
Ему теперь не уйти.
Рослый повернулся к старику.
– Ну, тогда останься хоть ты с ней, Огрызок.
А мы пойдем.
И они ушли.
Джордж задержался подле Огрызка, оба смотрели на мертвую женщину. Но тут Кудряш крикнул:
– Эй, Джордж, не отставай, а то как бы мы про тебя чего не подумали!
Джордж медленно побрел следом, едва волоча ноги.
Когда они ушли, Огрызок присел на корточки, разглядывая мертвое лицо.
– Бедняжка, – сказал он шепотом.
Шаги и голоса затихли вдали.
В конюшне становилось все темней, лошади в стойлах били копытами и звенели уздечками.
Старик лег на сено и прикрыл глаза рукой. * * *
В эту предвечернюю пору зеленая вода в глубокой заводи реки Салинас была недвижна.
Солнце уже не освещало долину, лучи его скользили лишь по склонам хребта Габилан, и горные вершины розовели в этих лучах.
А на заводь, окруженную корявыми стволами сикоморов, ниспадала благодатная тень.
По воде бесшумно скользнула водяная змейка, поворачивая голову, как перископ, из стороны в сторону; она переплыла заводь и очутилась у самых ног цапли, неподвижно стоявшей на отмели. Цапля стремительно ухватила клювом извивающуюся змейку за голову и проглотила.
Откуда-то издалека налетел порывистый ветер и волной прокатился по кронам деревьев.
Листья сикоморов обернулись серебристой подкладкой, бурая палая листва взметнулась вверх и перелетев несколько футов, снова опустилась на землю.
Зеленая вода подернулась мелкой рябью.
Ветер улегся так же мгновенно, как и поднялся, и на поляне снова все замерло.
Цапля стояла у берега, недвижно, выжидая.
Еще одна водяная змейка показалась в заводи, поворачивая голову, как перископ, из стороны в сторону.
Вдруг из кустов появился Ленни. Он ступал тихо, будто медведь, подкрадывающийся к улью.
Цапля взмахнула крыльями, поднялась над водой и полетела к низовьям реки.
Змейка скрылась в прибрежном камыше.
Ленни тихо подошел к заводи, встал на колени и напился, припав губами к воде.
У него за спиной в сухих листьях затрепыхалась какая-то птичка. Он вздрогнул и прислушался, озираясь, потом увидел птичку, пригнул голову и снова стал пить.
Напившись, он сел на землю, боком к реке, чтоб видеть тропу.
Обхватил колени руками и положил на них подбородок.
Свет медленно меркнул в долине, отчего, казалось, вершины гор засверкали ярче.
Ленни сказал тихо:
– Я не забыл. Нет.
Спрятаться в кустах и ждать Джорджа. – Он низко надвинул шляпу на лоб. – Джордж задаст мне жару, – прошептал он. – Скажет:
«Эх, ежели б я был один и ты не висел у меня на шее…» – Он повернул голову и поглядел на залитые солнцем вершины гор.
Я могу уйти туда и сыскать себе пещеру, – сказал он, а потом добавил с тоской: – И никогда не есть кетчупа. Но это все одно.
Ежели Джорджу я не нужен… я уйду, уйду.
И тут Ленни почудилось, будто из его головы вышла седоволосая толстушка.
На носу у нее были очки с толстыми стеклами, на животе – широкий полосатый фартук с карманами. Вся одежда была чистая, накрахмаленная.
Толстушка стояла перед Ленни подбоченясь и неодобрительно хмурилась.
Вдруг она заговорила голосом самого Ленни.
– Сколько раз я тебе втолковывала, чтоб ты слушался Джорджа, – сказала она. – Он такой хороший человек и так добр к тебе.
Но ты и ухом не повел.
Тебе бы только бедокурить.