В комнате было душно, на дворе собиралась гроза.
Потом старая леди пододвинула к себе листок бумаги и написала “Лампа?” — и жирно подчеркнула.
Потом написала еще одно слово.
Карандаш заскользил по листу, оставляя за собой лесенку коротких фраз…
В Боулдерсе, в полутемной гостиной с низкими потолками и решетчатыми окнами, спорили мисс Хинчклифф и мисс Мергатройд.
— Вся беда в том, Мергатройд, — говорила мисс Хинчклифф, — что ты даже не хочешь попытаться.
— Но уверяю тебя, Хинч, я ничего не могу припомнить.
— Ладно, слушай, Эмми Мергатройд. Сейчас мы попробуем мысленно воссоздать ход событий;, Пока что сыщики из нас никудышные.
Я была в корне не права насчет двери.
Ты не придерживала ее, помогая убийце.
Ты оправдана, Мергатройд.
Мисс Мергатройд кисло улыбнулась.
— Нам, конечно, очень не повезло, что наша домработница — не болтунья, в отличие от всей прочей прислуги в Чиппинг-Клеорне, — продолжала мисс Хинчклифф.
— Вообще-то я ей за это благодарна, но на сей раз она нас подвела.
Всей округе давно известно про вторую дверь в гостиную, а мы услыхали о ней только вчера…
— Но я до сих пор не понимаю, как…
— Все очень просто.
Наши с тобой сомнения были совершенно оправданны.
Как можно одновременно придерживать дверь, шарить фонарем по комнате, и при этом еще стрелять из пистолета!
Мы исключили дверь, а пистолет и фонарь оставили.
И вот тут-то мы ошиблись.
Надо было исключить пистолет.
— Но у него же был пистолет! — не сдавалась мисс Мергатройд.
— Я сама видела.
Он валялся на полу.
— Конечно, но Шерц тогда уже окочурился.
Все ясно как день.
Он не стрелял из пистолета…
— А кто стрелял?
— Это нам и предстоит выяснить.
Ясно одно: тот же самый человек положил отравленные таблетки возле постели Летиции Блеклок, а укокошил по ошибке бедняжку Дору Баннер.
Руди Шерц сотворить этого не мог, потому что сам дал дуба.
Это сделал тот, кто был среди гостей в день налета и, очевидно, на дне рождения тоже.
Сразу отпадает только миссис Хармон.
— А ты думаешь, таблетки подложили именно в день рождения?
— Скорее всего.
— Но как?
— Ну, в сортир-то, мы все ходили, — с грубой откровенностью сказала мисс Хинчклифф.
— А я мыла руки в ванной, они у меня были липкие от торта.
А наша маленькая пампушечка Истербрук пудрила свою грязную мордочку в спальне Блеклок, помнишь?
— Хинч!
Неужто ты думаешь, что.., она…
— Пока не знаю.
Очень уж смело.
Если хочешь подбросить кому-нибудь таблетки, вряд ли станешь околачиваться в спальне.
Да нет, конечно, есть масса других возможностей.
— Мужчины наверх не поднимались.
— В доме есть черный ход.
Ну, и потом.., когда мужчина выходит из комнаты, ты же не потащишься за ним проверять, туда ли он побрел на самом деле, куда ты подумала.
В конце концов, это бестактно!