Проходите, садитесь возле огня, мисс Хинчклифф.
Инспектор обещал приехать через пятнадцать минут.
Значит, он вот-вот будет.
— Мици снова спустилась вниз, — сообщила Джулия.
— Да?
Порой мне кажется, что она сумасшедшая, просто сумасшедшая.
Но, может, мы все тут безумны?
— Терпеть не могу, когда говорят, что преступники сумасшедшие! — вдруг брякнула мисс Хинчклифф.
— По-моему, наоборот, они очень даже неплохо соображают.., раз способны так холодно и жестоко рассчитать каждый свой шаг.
С улицы донесся шум машины, и вошел Креддок с полковником, миссис Истербрук, Эдмундом и миссис Светтенхэм.
Вид у них был подавленный.
Полковник Истербрук сказал голосом, прозвучавшим как слабое эхо его обычного голоса:
— Ха!
Хороший огонь. Миссис Истербрук села рядом с мужем, не снимая шубы. Ее лицо, всегда очаровательное и немножко кукольное, напоминало сейчас маленькую, облезлую мордочку ласки. Эдмунд был настроен весьма злобно и хмуро глядел по сторонам.
Миссис Светтенхэм держалась напряженно и казалась пародией на саму себя.
— Ужасно, правда? — затараторила она.
— Я имею в виду то, что творится.
Воистину молчание — золото.
Никому не дано знать, кто будет следующим.., это как с ума. Мисс Блеклок, дорогая, вам не кажется, что вам не помешало бы выпить чуточку бренди? Всего полрюмочки. Я всегда говорила, что бренди — прекрасная штука, он так взбадривает! С моей.., с нашей стороны, конечно, ужасно, что мы вторглись к вам, но нас заставил прийти инспектор. Ах, все так ужасно, ее ведь не нашли. Я о бедной старушке, которая жила у викария. Банч Хармон чуть не помешалась. Никто не знает, куда она пропала. К нам не заходила… Я ее вообще сегодня не видела. А уж я бы знала, если б она возвратилась в дом викария, ведь я была в гостиной на другой половине дома, а Эдмунд работал у себя в кабинете, у него окна выходят на улицу… Так что какой бы дорогой она ни пошла, мы все равно бы ее увидели. Но я все же надеюсь и молюсь, чтобы с нашей дорогой старушкой ничего не приключилось. Хоть бы все было в порядке!
— Мама! — В голосе Эдмунда звучало страдание. — Неужели ты не можешь помолчать?
— Конечно, дорогой, охотно! — заявила миссис Светтенхэм и уселась рядом с Джулией.
Инспектор Креддок стал возле двери.
Лицом к нему рядком сидели три женщины.
Джулия и миссис Светтенхэм расположились на диване, а миссис Истербрук притулилась на подлокотнике кресла, в котором восседал ее муж.
Креддок их так не рассаживал, но то, что они сели вместе, очень его устраивало.
Мисс Блеклок и мисс Хинчклифф склонились над камином.
Эдмунд стоял возле них.
Филлипа отошла в глубь комнаты, в тень.
Креддок начал без проволочек.
— Ни для кого не секрет, что мисс Мергатройд убили, — сказал он.
— У нас есть основания полагать, что убийца — женщина.
По ряду причин мы можем сузить круг подозреваемых.
Я намерен спросить у некоторых дам, что они делали сегодня с шестнадцати часов до шестнадцати часов двадцати минут.
У меня уже есть сведения о передвижениях одной молодой особы, именующей себя мисс Симмонс.
Я прошу ее повторить свои показания.
Причем должен предупредить вас, мисс Симмонс, вы не обязаны отвечать, если боитесь, что ваши ответы будут вам инкриминированы, каждое ваше слово будет фиксироваться констеблем Эдвардсом и может быть использовано в качестве свидетельских показаний на суде.
— Это все обязательно, да? — спросила Джулия.
Она сильно побледнела, но держала себя в руках.
— Хорошо, я повторю. С четырех до двадцати минут пятого я гуляла по полям — сначала у ручья, около фермы Комптона.
Потом вышла на дорогу и свернула в поле, где растут три тополя.
Насколько помню, по пути никого не встретила.
Мимо Боулдерса я не проходила.
— А чем вы занимались, миссис Светтенхэм?
Эдмунд поинтересовался:
— А вы что, всех нас подозреваете?
Инспектор повернулся к нему.
— Нет.
На данный момент только мисс Симмонс.
Но я не исключаю, что обвинение может быть предъявлено любому из здесь присутствующих, и, разумеется, каждый из вас имеет право заявить о том, что согласен отвечать только в присутствии своего адвоката.
— О, это лишь зряшная трата времени! — вскричала миссис Светтенхэм.