Преподобный Джулиан Хармон подался вперед и теперь был больше похож на школьника, чем на умудренного и много повидавшего на своем веку человека.
Инспектор Креддок курил сигару, потягивая виски с содовой, и чувствовал себя вольготно.
Несколько в стороне от них сидели Джулия, Патрик, Эдмунд и Филлипа.
— Я считаю, что это ваша история, мисс Марпл, сказал Креддок.
— О нет, мой мальчик.
Я просто чуть-чуть помогла вам.
А вы были в курсе всех событий, вели дело и знаете куда больше меня.
— Ладно, рассказывайте вдвоем, — нетерпеливо перебила ее Банч.
— Каждый по кусочку.
Только пусть начинает тетя Джейн, потому что мне нравится, как образно она все рассказывает.
Когда вы в первый раз заподозрили Блеклок?
— Ну, Банч, милочка, трудно сказать определенно.
Конечно, поначалу мне показалось, что самый подходящий человек для этого, то есть для организации этого дурацкого налета, мисс Блеклок.
Было и честно, что она единственная, кто общался с Руди Шерцем. Да и потом, устроить такую штуку в собственном доме проще простого.
Возьмем, к примеру, вдруг включенное центральное отопление.
Потому что камин зажигать было нельзя: от него был бы свет в комнате.
Но никто, кроме хозяйки дома, не может отдать приказ не разжигать камин.
Не хочу сказать, что я все время об этом думала.., однако я порой жалела, что все обстоит не так просто.
Впрочем, я, как и остальные, была введена в заблуждение и считаю, что кто-то хочет убить Летицию Блеклок.
— Наверно, лучше сразу уточнить, что же произошло на самом деле, — сказала Банч.
— Швейцарец узнал ее?
— Да.
Он работал в… Мисс Марпл в нерешительности взглянула на Креддока.
— В клинике доктора Адольфа Коха в Берне, — сказал Креддок.
— Кох был всемирно известным хирургом.
Шарлотта Блеклок легла в его клинику на операцию, а Руди Шерц работал там санитаром.
Приехав в Англию, он увидел в гостинице даму, бывшую пациентку, узнал ее и при случае заговорил с ней.
Дай он себе труд задуматься, он бы наверняка не подошел к ней, ведь Руди уволился из клиники, когда над его головой собирались тучи; впрочем, это произошло спустя некоторое время после того как Шарлотта выписалась, и она этого могла не знать.
— Так он не говорил ей ни о Монтре, ни об отце, владельце гостиницы?
— О нет, она все выдумала.
Иначе как объяснить всем окружающим, почему он с ней заговорил? — задумчиво протянула мисс Марпл.
— Она чувствовала себя в относительной безопасности, и вдруг — на тебе, так не повезло! Она встречает того, кто знал ее не как одну из двух мисс Блеклок (к этому она была готова), а именно как Шарлотту Блеклок, больную, у которой был удален зоб.
— Но вы хотели услышать все с самого начала.
Итак, началом этой истории я считаю, — с вашего позволения, инспектор, — тот самый момент, когда у Шарлотты Блеклок, хорошенькой, легкомысленной и ласковой девочки, стала увеличиваться щитовидная железа, именуемая в народе зобом.
Это разбило ее жизнь, она ведь была очень ранимой девочкой.
И болезненно относилась к своей внешности.
Многие девочки этим страдают, особенно в подростковом возрасте.
Если б жива была ее мать или если б отцу Господь дал больше разума, она не оказалась бы, наверное, в столь ужасном состоянии.
Но никто не пытался отвлечь ее от грустных мыслей, не побуждал к общению с людьми, не пытался помочь вести нормальный образ жизни и не думать о своем уродстве.
И конечно, если б она росла в другой семье, ей бы сделали операцию гораздо раньше.
Однако доктор Блеклок был мракобесом, человеком ограниченным и упрямым.
Он не верил в такие операции.
И видимо, убедил Шарлотту, что ей ничто не поможет, кроме йода и прочих лекарств.
Шарлотта же безоговорочно верила ему; думаю, и ее сестра чересчур доверяла медицинским познаниям своего папаши.
Шарлотта любила отца, как любят, покорные люди.
Отцу, считала она, видней, что для дочери лучше.
А зоб продолжал расти, становился все безобразней, и она постепенно замыкалась в себе, теряла связь с людьми.
Хотя вообще-то она была очень добрым, привязчивым созданием.
— Весьма подходящая характеристика убийцы, хмыкнул Эдмунд.
— Отнюдь, — возразила мисс Марпл.