— Я тоже так думал, — ответил Эдмунд.
— И даже писал.
Вполне приличный, кстати говоря, роман.
На первых страницах там обстоятельно рассказывалось, как небритый мужчина вылезает из постели, как серо на улице, чем пахнет в комнате; потом появлялась жуткая старуха с отечной мордой и злобная потаскуха, и они вели бесконечные разговоры о мироздании и размышляли о смысле жизни.
И вдруг я тоже начал размышлять… Мне пришла в голову забавная мысль.., я ее записал… А потом из этого вышла весьма колоритная сценка.
Получилось простенько, но мило… И не успел я сообразить что к чему, как закончил уморительный фарс в трех действиях.
— А как называется твоя пьеса? — спросил Патрик. —
“Что увидел дворецкий”?
— Можно, конечно, и так… Но я назвал ее по-другому: “И слоны забывают”.
Скажу больше: пьесу уже приняли к постановке.
— “И слоны забывают”… — прошептала Банч.
— Интересно, а они на самом деле забывают?
Преподобный Джулиан Хармон виновато вскочил — Господи!
Я заслушался… Моя проповедь…
— А все эти детективы, — сказала Банч.
— Только на этот раз не выдуманные, а из жизни.
— Возьмите тему “Не убий”, — предложил Патрик.
— Нет, — решительно покачал головой Джулиан Хармон.
— Не хочу.
— Ты совершенно прав, Джулиан.
Есть темы гораздо более приятные.
— И она своим непоставленным голоском процитировала:
— “Ибо пришла весна, пение черепах раздается над землей”… Я точно не помню, но ты понимаешь, что я имею в виду.
Вот только я никак не возьму в толк, при чем тут черепахи.
Разве черепахи умеют петь?
— Просто здесь не очень удачный перевод, — объяснил викарий.
— Имеется в виду не черепаха, а “черепаховый голубь”, т.е. горлинки.
Вообще-то в первоисточнике написано, что… Банч перебила его, крепко обняла и сказала:
— Я знаю только одно: ты думаешь, что библейский Агасфер — это Артаксеркс Второй, но (правда, это между нами!) он был Артаксерксом Третьим…
И в который раз Джулиан Хармон не понял, что смешного находит его жена в этой истории.
— Тиглатпаласар хочет тебе помочь, — сказала Банч.
— Он теперь загордился, ведь он подсказал нам, как и почему погас свет!
Эпилог
— Надо выписать газеты, — сказал Эдмунд Филлипе, когда они вернулись в Чиппинг-Клеорн из свадебного путешествия.
— Пойдем к Тотмену.
Мистер Тотмен, неповоротливый мужчина, страдающий одышкой, встретил их очень приветливо.
— Рад снова увидеть вас в наших краях.
Мое почтение, мадам.
— Мы хотим оформить подписку, — сказал Эдмунд.
— Извольте, сэр.
Как поживает ваша матушка? Надеюсь, она здорова?
Как она, обжилась на новом месте? Она в Борнмуте?
— Она в восторге, — сказал Эдмунд, не имевший ни малейшего понятия, так ли это, но, подобно большинству сыновей, предпочитавший думать, что с их любимыми, хотя и надоедливыми матушками все в порядке.
— Да, сэр, Борнмут — милое местечко.
Мы ездили туда в отпуск в прошлом году.
Миссис Тотмен очень понравилось.
— Я рад.
Так вот насчет газет, мы бы хотели…
— А еще я слышал, ваша пьеса идет в Лондоне.
Говорят, она презабавная.