Между тем скучающая девица распахнула одну из дверей на левой стороне и сказала:
“Тетя Летти, к вам инспектор Креддок.
Мици открыть не пожелала.
Она заперлась в кухне и издает оттуда восхитительные стоны.
Полагаю, что ленча мы сегодня не дождемся”.
Потом повернулась к Креддоку и пояснила:
“Мици не любит полицейских”. После чего удалилась, прикрыв за собой дверь.
Креддок сделал шаг навстречу хозяйке Литтл-Педдокса.
Перед ним стояла высокая энергичная женщина лет шестидесяти.
Ее седые волнистые волосы служили великолепной оправой для умного решительного лица.
Проницательные серые глаза и волевой подбородок.
Левое ухо перевязано.
Косметикой дама не пользовалась и была одета в простой, хорошего покроя, пиджак, юбку и свитер.
На шее поверх свитера у нее красовалось старомодное ожерелье из жемчуга, плохо сочетавшееся с костюмом. Этот отголосок викторианской эпохи указывал на некоторую сентиментальность, которая внешне никак больше не проявлялась.
Рядом с ней стояла женщина примерно того же возраста, на ее круглом лице было написано усердие, а растрепанные волосы выбивались из-под сеточки; Креддок без труда угадал в ней Дору Баннер, которую констебль Легг назвал в докладной записке “компаньонкой”, а на словах добавил, что она “немножко с приветом”.
Мисс Блеклок заговорила приятным голосом — чувствовалось хорошее воспитание:
— Доброе утро, инспектор.
Это моя подруга, мисс Баннер, она помогает мне вести хозяйство.
Не желаете ли присесть?
Вы не курите, я надеюсь?
— Только в свободное от работы время.
— Зря, надо бросать.
Креддок окинул комнату быстрым опытным взглядом.
Типичная сдвоенная гостиная викторианских времен.
Два продолговатых окна в этой комнате, в другой — эркер, стулья, диван, посреди комнаты стол, на нем в большой вазе хризантемы, на окне другая ваза.., все чистенькое, миленькое, но довольно ординарное.
Из общей картины выпадала только маленькая вазочка с увядшими фиалками.
Креддоку не верилось, что мисс Блеклок могла бы терпеть у себя в комнате увядшие цветы, и решил, что недосмотр объясняется пережитым потрясением.
— Если я правильно понял, мисс Блеклок.., э-э.., инцидент имел место именно здесь? — спросил он.
— Да.
— Видали бы вы нашу комнату вчера! — воскликнула мисс Баннер.
— Ну и кавардак был!
Два столика перевернуты, от одного ножка отлетела.., темень, сутолока.., кто-то бросил зажженную сигарету и подпалил один из столиков.
Люди, а в особенности молодежь, так наплевательски относятся к вещам!
Хорошо хоть фарфор цел остался. Мисс Блеклок мягко, но решительно осадила ее:
— Дора, конечно, это все досадно, но, право же, ты говоришь о мелочах.
По-моему, нам лучше отвечать на вопросы инспектора.
— В таком случае, мисс Блеклок, я сразу перейду к вчерашнему вечеру.
Прежде всего мне хотелось бы знать, когда вы впервые увидели Руди Шерца?
— Руди Шерца? — удивленно переспросила мисс Блеклок.
— Вот, значит, как его зовут.
А я думала… Впрочем, не важно.
Впервые я увидела его, когда приехала в Меденхэм за покупками, это было.., дай Бог памяти.., недели три тому назад.
Мы с мисс Баннер обедали в “Ройял Спа”.
Мы уже собрались уходить, как вдруг я услышала, что меня кто-то окликнул.
И увидела этого молодого человека.
Он сказал:
“Простите, вы случайно не мисс Блеклок?”
И продолжил, что, может быть, я его не помню, но он сын владельца отеля “Альпы” в Монтре. Во время войны мы с сестрой прожили там около года.
— Отель “Альпы”, Монтре, — отметил для себя Креддок.
— И вы вспомнили этого юношу?